Кит Робертс - Английский фантастический роман

— А если мы не видимся, то я будто и не обижаюсь?

— Хотя бы не показываешь обиды.

— Тут есть существенная разница?

— Я и без того буду мучить себя упреками. Может, не так настойчиво, зато я по-прежнему буду тебя уважать.

— Это крайне важно. Ты даже представить себе не можешь, до чего это важно!

— Ну вот, демонстрируешь обиду… Я эгоистка, да?

На Кэрол был голубой шерстяной костюм, под цвет глаз. Высокий ворот закрывал шею, гладкая ткань облегала грудь. До Эндрю донесся запах незнакомых духов — скорее всего, подарок Дэвида. С каждым днем она все больше отдалялась от той жизни, какой они жили недавно вдвоем; с каждым днем возвращение становилось все более немыслимым.

— Я вижусь с Дэвидом. Вот когда, наверное, обида должна проявляться больше всего. Или ты воображаешь, что в счастливом будущем, нарисованном твоим воображением, я смогу дружить с тобой, оставляя побоку твоего мужа?

— Пусть Дэвид сам разбирается с этим. Но не думаю, чтобы твоя обида стала заботить его столь же сильно, как меня. Да и ты не сможешь слишком долго глядеть на него зверем.

Эндрю был вынужден согласиться.

— Очарование беспринципности, — определил он. — Мечта всякой женщины.

— Ты снова за свое! Если бы я на это реагировала, то только рассерженно. А Дэвид умеет обратить все в шутку. Ты бы просто покатился со смеху.

А он еще питал надежду на сближение! Ничего конкретного, никаких чувств, — просто прощупать, не утратила ли страсть частички недавнего накала, просто обрести хотя бы призрачную надежду, что путь назад не заказан. Теперь Эндрю понимал, насколько тщетными были его мечты, и предпочитал помалкивать.

— Я рада, что вы с ним встречаетесь, — сказала Кэрол. — И что ты видишься с Мадди.

Она употребила то же уменьшительное имя, которым пользовался Дэвид, — еще один намек на ее близость с другим и на его, Эндрю, отверженность. Бог знает, была ли это любовь, но он еще никогда в жизни так ее не хотел. Эндрю припомнил их первую встречу, на летней вечеринке: на Кэрол было красное платье с кисеей, и она флиртовала со Стивом Уилтширом. Молва считала их любовниками. Эндрю вспомнил и желание, и обжигающую ревность, и ясное осознание того, что он ей совершенно не пара. Только на этот раз все было во сто крат хуже.

— Итак, дела устраиваются наилучшим образом, верно? — саркастически произнес он.

Кэрол встала и натянула белые шелковые перчатки.

— Не поможет, Энди. Мне пора. Спасибо за угощение.

В первых числах ноября началась вьюга, а следом, когда еще не успел растаять снег, скопившийся в канавах и в садах, — разразилась еще одна, куда более свирепая и ледяная. Потом снег валил уже без сопровождения ураганного ветра, зато почти не переставая. К концу месяца столбик термометра опустился ниже нуля и застыл. Переполненные поезда и автобусы еле ползли в Лондон и обратно по обледеневшим рельсам и дорогам. Запасы угля быстро таяли, в прессе и по телевидению людей вовсю призывали экономить топливо. В первую неделю декабря метели почти прекратились, и среди туч стало иногда проглядывать водянистое солнце; однако за день успевал подтаять только верхний слой снега, который тут же застывал с наступлением сумерек. Вскоре снегопады возобновились.

Пережив первый шок и привыкнув к неудобствам, люди примирились с новыми условиями существования. Со временем транспорт стал ходить получше; рано поутру в город въезжали грузовики, разбрасывавшие по асфальту мелкий песок, на железных дорогах постоянно трудились бригады, очищавшие рельсы, переезды и путевые знаки от наледи. На лондонской бирже резко поднялась стоимость акций нефтяных компаний, перегруженные танкеры везли на север все имеющиеся в мире излишки нефти. В обеденный перерыв чиновники катались на коньках на льду Серпантина и других водоемов в королевских парках; смотрители, сперва пытавшиеся их усовестить, вынуждены были смириться. По мере приближения Нового Года песенка «Белое Рождество», сперва настойчиво звучавшая на всех волнах, была предана забвению. В голове списка «Поп-парад» прочно утвердился перевод немецкой баллады, родившейся в темные дни второй мировой войны:

Кэрол предстояло взять к себе мальчиков на Рождество, а Эндрю — на Новый Год. До самого утра в сочельник он все еще питал надежду, что Кэрол пригласит и его — хотя бы на праздничный обед, однако так ничего и не дождался. Зато во второй половине дня случилось неожиданное: в телестудию позвонила Мадлен.

— Если у вас есть свои планы, так и скажите, Энди, иначе — как насчет того, чтобы навестить завтра меня?

— Вы будете одна?

— Собственно, да.

— Очень мило с вашей стороны, Мадлен. Я тоже думаю, что нам стоит согреть друг друга рождественскими пожеланиями. Только не вздумайте утруждать себя стряпней. Лучше куда-нибудь сходим. Может, в «Дорчестер»? Я слыхал, что там подают весьма приличный рождественский ужин.

— Нет, мы отлично пообедаем дома. Птица уже покрылась корочкой. Часиков в двенадцать?

— Договорились.

Немного поколебавшись, она добавила:

— Если передумаете или найдете более интересный вариант — просто позвоните.

— Не передумаю. До завтра.

Эндрю захватил с собой две бутылки шампанского. Дверь, как всегда, открылась просто от толчка плечом. Войдя, он услышал с кухни голос Мадлен:

— Кто там?

Она хлопотала над столом, облачившись в передник. Бледное лицо раскраснелось от жара.

— Простите, кажется, я заявился слишком рано. Просто подумал, что бутылкам надо охладиться.

Мадлен улыбнулась.

— Вот и чудесно. Поставьте их в холодильник и пойдите выпейте чего-нибудь. Мне потребуется еще полчаса.

— Лучше я принесу выпивку сюда, чтобы вам не было скучно.

— Тогда у меня найдется, чем вас занять, — пригрозила она.

— И все же рискну.

Вернувшись в кухню, он спросил:

— Вы знали вчера, что я не приглашен в Далидж?

Мадлен приняла протянутый ей бокал и слегка нахмурилась.

— Я разговаривала с Дэвидом. Он сказал, что Кэрол собирается побыть одна с детьми, а сам он может зайти ко мне, если здесь не окажется вас.

Эндрю поставил свой бокал.

— Вы вполне могли отменить нашу встречу. Я бы не обиделся.

— Это было еще до того, как я позвонила вам. Я сразу сказала ему, что собираюсь вас пригласить. — Она улыбнулась. — Разве не странно? Оказывается, я могу теперь его обманывать. Раньше у меня это никогда не получалось.