Андрей Федорив - Тени

– Да, но не очень удачно. Облил и тебя, и себя, а толку никакого.

– Да уж, я вижу. Странно как-то, я никогда себя так хорошо не чувствовала после обморока. Обычно тошнит и голова кружится. Вообще-то, я всегда заранее чувствую, что теряю сознание. И у меня есть пара секунд, чтобы принять удобное положение, чтобы не покалечиться… Сейчас такого не было. Ну да ладно, давай переоденемся, а то ты как после душа. И выпьем кофе. Кофе хочу!

Кофе пили с коньяком. Кира была хотя и бодра, но рассеянна и как-то странно в меня всматривалась. Видимо, пыталась разобраться в новых ощущениях. Но в целом атмосфера была умиротворенная. Горький запах кофе наполнял квартиру, мы сидели друг напротив друга, ноги Киры покоились у меня на коленях.

– Помнишь, я тебе говорил, что у меня здесь на кухне вроде как домовой живет?

– Нет, не помню. Впрочем, говорил что-то. Ну и?

– Ну так вот. Оказалось, а экспериментировал я много, что при некоторых обстоятельствах он может передавать послания, которые иногда носят вполне материальный характер.

– Ну-ну. Рассказывай. С фантазией у тебя всегда было все в порядке, какие нужны обстоятельства? Я тоже хочу пообщаться.

– Необходимо, просто-таки обязательно, чтобы сумма чисел дня составляла семь.

– Сегодня двадцать пятое. Как раз. Что еще?

– Нужно, чтобы месяц шел на убыль, и были осадки.

– Месяц не знаю, а осадки – вот они, снег идет.

– Теперь нужно сказать: «Йоршик, Йоршик, приди, приди». Говори. Только громко.

– С тобой интересно… Но помнишь, с летающими тарелками ты лоханулся. Не боишься, что и твой Йоршик не явится?

– Не боюсь. Если не появится, значит он сейчас чем-то занят, может быть, на летающей тарелке улетел. Или, возможно, сегодня месяц на прирост идет. Если он не даст о себе знать, ты и не удивишься. А вот если появится, это будет событие. Стоит рискнуть.

– Ну и правильно. Интересен сам процесс. Результат в данном случае большой роли не играет.

– Знаешь, философ, хватит рассуждать. Йоршика зови. В результате я уверен, как никогда.

– Ну ладно. – Кира подняла голову и огляделась, вероятно, чтобы удостоверится, что я заранее не позвал кого-нибудь исполнить эту роль. – Йоршик, Йоршик, приди, приди. – Кира позвала громко и с видимым удовольствием. Потом вопросительно повернулась ко мне.

– Вот, слушай. Слышишь шаги? Слушай, слушай.

– Это соседи ходят сверху. Слышимость как во всех панельных домах.

– А чувствуешь эффект присутствия, у меня волосы даже дыбом на руке стали. Вот смотри. – Я показал ей руку. Волосы, естественно дыбом не стояли. Но это было и не важно. Мы оба понимали, что это только игра. Я сделал страшные глаза, надеясь, что они вполне заменят волосы дыбом.

– Чувствую, чувствую. А где материальные свидетельства, мой дорогой вызыватель духов?

– Теперь, насколько я понимаю, а понимаю я немало, надо включить микроволновку на семь секунд. Включай.

– Ой, я так хорошо сижу. Включи сам. Тем более, я абсолютно уверена, что микроволновка здесь ни при чем. Из нее кто-то вылезет?

– Ну, не знаю, не знаю. По крайне мере, если что-то и появляется, то всегда в микроволновке. Включай.

– Ну смотри… – Кира лениво поднялась с кресла. – Включаю.

– Только на семь секунд, не перепутай. Это очень важно.

Кира повернулась ко мне и изобразила на лице гримасу, которая должна была дать мне понять, насколько сильно она мне верит.

Микроволновая печь негромко загудела, внутри зажегся свет.

– Кирилл, там что-то было внутри, вон крутится.

– Не было, а появилось, послание, наверное. Прозвенел колокольчик. Кира открыла дверцу печки.

– О, картина. Прикольно. Сам нарисовал? Или это Йоришь или как его там?

– Конечно, а кто же еще. А что там? – Я смотрел снизу вверх, сидя в кресле с чашкой в руке.

Кира молчала, рассматривая лист бумаги. Долго молчала. Выражение лица менялось. Сначала оно выражало интерес, потом замешательство, а в конце панику.

– Это кто нарисовал?

– Откуда я знаю, Йоршик, наверное. Ты же сама его звала, сама что-то там в микроволновке нажимала, я-то тут при чем? Сижу, кофе пью, со стула не встаю.

– Сейчас же перестань. Это не шутки, кто это нарисовал? – Кира повысила голос.

– Йоршик! – Я чувствовал, что еще рано сдаваться. Интрига не исчерпала себя.

– Если ты сейчас же не скажешь, я… я… я не знаю, что сделаю. Быстро говори, кто здесь был. – Кира за несколько секунд превратилась в фурию. Я не ожидал, что картина произведет на нее такой сильный эффект. Но это и к лучшему, картина по замыслу должна была привлечь Кирино внимание.

– Ну ладно, ладно. Ты чего завелась так сразу? Хорошая картина, это я нарисовал. А чтобы было интереснее, положил в микроволновку. Ведь получилось интересно?

– Сейчас же брось. Кто здесь был? Ты в жизни так не нарисуешь. Кто был у тебя?

Вот так узнают правду. До этого момента Кира всегда говорила, что ей нравятся мои картины. На меня свалилась тотальная, абсолютная меланхолия. Этакая грусть об утраченных иллюзиях. Я даже подумал, а вдруг вся эта история с другими реальностями, убийствами, существами из параллельных миров, Америкой и кодами сознания только для того, чтобы до меня дошло, что я плохой художник. Вот и дошло. Конец.

– Говори! – Кира отняла у меня чашку с кофе, вернув в кухонную реальность, которой не было дела до моих артистических амбиций.

– Ничего не расскажу. Вот. Если кофе не отдашь, никогда не узнаешь правду.

– Ну на. Она с недоверием протянула чашку обратно.

– Вот так-то лучше, а то сомневаются, что я гениальный художник, а потом еще и кофе отнимают, фашисты. – Я надулся. Потом сдулся. —

Хорошо, Кирочка. Пойдем в комнату, на диван. Там удобнее. Картину можешь взять с собой, я тоже хочу ее получше рассмотреть. Что там такого гениального, чего у меня нет? Там я тебе обо всем и расскажу.

По мере моего рассказа Кира успокаивалась, и к концу уже слушала меня, как мне казалось, в полуха. В очередной раз демонстрируя удивительную подвижность своей психики. Ей, естественно, не очень понравилось, что кто-то бывает в ее теле, но в то же время было интересно, что это за существо такое, Сила, и как оно соотносится с ней самой. Да и картина несколько разрядила обстановку.

– Классно нарисовано. Со знанием дела. Просто так, слету, так не нарисовать. Странно… Кстати, а как выглядит ключ, который тебе дал Муслим?

– Это, наверное, единственное, о чем я не могу тебе рассказать, извини.

– Ну и ладно, подумаешь, секрет. Я теперь буду следить и сама увижу, когда ты захочешь позвать Силу.

– Здесь я бессилен. Я не сомневаюсь, что тебе это будет сделать не сложно.

Наступил 2005 год.

Мы с Муслимом обменялись Новогодними поздравлениями.