Андрей Федорив - Тени

Она рисовала, начиная с переднего плана, притом планы прорисовывались строго по очереди. Это даже планами назвать сложно – это были слои дальности от художника, начиная с ближнего. Рисовала она вазу с цветком. Начала с переднего плана – ближнего края стола, а закончила фоном, которым оказалось окно с занавеской. Картина получилась экспрессивно-примечательная, особенно мне понравилось, что при общем равновесии композиции ваза опиралась на стол своим острым углом.

– Краски – это очень и очень интересно. – Сила откинулась на спинку кресла, двумя руками отодвинула от себя краски и вопросительно посмотрела на меня. Во-первых, это могло означать, что рисовать она больше не хочет, во-вторых, она явно ждала слов похвалы. Врать мне не пришлось. Картина соответствовала всем авангардно-эстетическим нормам и явно не уступала полотнам фовистов.

Убирая краски в коробку и протирая тряпочкой стол, я говорил Силе правду о ее картине. Сначала она просто улыбалась, а потом важно приподняла голову.

Я спрятал картину в микроволновую печь. У меня в голове уже рождался план, как сообщить о Силе Кире. А в том, что в таких серьезных делах нельзя быть серьезным, чтобы не сойти с ума, я был уверен на сто процентов.

– Наверное, краски имеют большую ценность.

– Имеют. Но только для тех, кто увлечен рисованием. – Я не хотел расстраивать Силу, объясняя, что в нашем мире имеет действительно большую ценность.

– А у вас не все любят рисовать? Это ведь так интересно, почти как разговаривать. – И уже забыв о красках: – Ты мне покажешь, как плавать?

– Это не просто сделать в квартире. Я тебе пока расскажу. – Я набрал воды в широкий стакан.

– Вот, смотри. В стакане вода, люди плавают в воде.

Сила засунула в стакан пальцы и сначала медленно, потом быстрее задвигала ими в стакане туда-сюда.

– Я плыву? – она подняла на меня вопросительно-восхищенный взгляд.

– Нет. Для того чтобы плыть, нужно больше воды, пойдем в ванную. – Я повел ее в ванную, не особо соображая, зачем я это делаю. Но Силе все было интересно, поэтому мое бессилие в объяснениях как-то маскировалось ее новыми впечатлениями.

– Смотри: эта емкость называется ванной и в нее можно набрать уже больше воды. Вот, становись сюда. – Я включил душ и начал поливать ее ноги.

– Так плавают? – восхищенно спросила она, топая ногами и разбрызгивая воду. Буквально через несколько секунд, когда мне удалось уговорить Силу перестать это делать, со всего что было в ванной, включая нас, уже ручьями стекала вода.

– Нет. Плавают, когда воды вот столько. – Я показал рукой на шею.

Сила наступила ногой на сток, останавливая вытекающую воду.

– Давай наберем.

Я чувствовал себя как на экзамене в институте, когда искушенный профессор сумел запутать мозги студента так, что тот начинал сам себе противоречить. Ладно, дело житейское, спокойно. Я медленно выдохнул и постарался начать соображать с нуля.

– Не получится милая, через дверь вытечет.

– А ты закрой дверь. – Сила крепче нажала ногой на сток.

– А она плотно не закрывается.

– Что же ты так? Где же вы плаваете? – Сила с сожалением убрала ногу со стока.

– Есть ванны большие, называются бассейны. А еще плавают в море, там очень много воды.

– Давай там будем плавать, давай?

– Я подумаю, как это устроить.

– Это что? – Сила показала пальцем-щупом на зеркало.

– Это зеркало. Оно отражает свет. В нем можно смотреть на себя. Вот смотри это ты, а это я.

Сила отшатнулась.

– О-о-о. Это Я? – Она уставилась широко открытыми глазами перед собой, потом подняла палец-щуп и посмотрела на него сначала в зеркало, потом напрямую. Дотронулась до лица, провела по губам. Подняла двумя руками волосы, перевела взгляд на мою коротко стриженную голову. – Я не такая, как ты. – Тяжко вздохнула. – Это ты, – показала на меня в зеркале. – Это я, – палец переместился. – Мы здесь вместе. Ты и я. Я красивая, – подвела итог.

Кира часто виделась с Максимом. Кроме выходных. Выходные она старалась проводить с Кириллом. Максим привлекал Киру. Ей приятно было находиться рядом с ним. И хотелось. Так что они все чаще и чаще виделись не только в барах спортивного клуба, но и ходили куда-нибудь поужинать или просто гуляли. Много говорили. Кира старалась не думать о том, что Максим мог нести в себе для нее угрозу. Но по мере общения она, тем не менее, укоренялась в мысли, что не все так просто и гладко и что, безусловно, Максим отличается от других людей или, вернее сказать, совсем не похож на остальных людей. Кира чувствовала это и видела. Хотя он явно ухаживал за Кирой, оказывая ей недвусмысленные знаки внимания, она все больше убеждалась, что интересует его не как женщина (Кира хорошо знала, что такое влюбленный мужчина), и это обстоятельство вводило ее в состояние, близкое к бешенству. И бешенство это она срывала на Кирилле. А на ком же еще?

Выглядел Максим безукоризненно. Складывалось впечатление, что каждый день он ходит в салон красоты и каждое утро камердинер приносит ему новую одежду из последних модных коллекций. Машина и обувь сияют чистотой в любую погоду. «Если это тот человек, который должен подвесить меня за ноги, а потом высосать из меня все соки и силу, убить, расчленить, съесть, или уж не знаю, что еще он может со мной сделать, то я абсолютно уверена, что сделает он это красиво, грациозно, решительно и смело, если и сострадая, то ровно настолько, насколько позволит ему хладнокровие и первичное намерение, нацеленное на результат», – думала Кира. Возможно, ей нравилось изящество этой мысли. Но когда до нее дошел еще и смысл, Кира взглянула на всю эту красоту и безупречность совсем по-другому.

Они сидели с Максимом в китайском ресторане, как обычно ели, пили, болтали ни о чем и обо всем. О Китае и китайцах, о винах, танинах и виноделах, о моде, о лете и даже немного о любви, то есть о том, о чем впоследствии тяжело вспомнить. И вот во время такой, ни к чему не обязывающей болтовни, Кира почувствовала парализующий волю поток. Максим сидел в непринужденной позе, ковыряя вилкой рыбу. Кира не стала обдумывать ситуацию, а сразу попыталась защититься, вернее сказать, это была уже не Кира или не совсем Кира. Из капризной, ленивой и легкомысленной она в подобных ситуациях превращалась в умелого и расчетливого воина. Не проявляя свое замешательство и не ставя никаких защит и блоков, чтобы не спугнуть того, кто генерирует поток (что влияние идет от Максима, она еще не была уверена), Кира осторожно направила эту жесткую струю в воронку Кирилла, стараясь, чтобы ее сознание не было опрокинуто и вывернуто наизнанку. Чтобы не привлекать внимание к этой тяжелой внутренней работе, она тихо запела: