Коллектив авторов. Составитель С. Лукьяненко - Гуманный выстрел в голову

— А что же ты хочешь для счастья? — спросил Милга.

— Я хочу понять, как устроен этот мир, — больше для себя забормотал Тионис, знавший, что его все равно не поймут. — Я хочу понять, почему на севере воды встают стеной. Я хочу знать, почему иные звезды двигаются, а иные стоят на месте. Я хочу знать, отчего солнце висит в небе и не падает, я хочу знать, почему ветры зимой дуют в одну сторону, а летом в другую, почему если железо полить соком кадражика оно превращается в золото… Я хотел бы узнать как можно больше, а потом написать об этом книги, более умные и точные чем те, которые прочел. Вот что я бы хотел, а пить да жрать целую Вечность… — чиновник передернул плечами то ли от ужаса, то ли от порывов холодного ветра.

— Книги привозят с юга, когда там больше нечего взять, — со знанием дела сообщил Влор.

— Герои, павшие в битве, попадают в Халгявву, а остальные — в три нижних мира, — припомнил Милга.

— Ну и ладно, — скривил губы Тионис. — Обойдусь без вашей Халгяввы.

— Дурак! — захохотал Нага и все его поддержали.

— А вот и альхеймы, — сказал Милга однажды утром.

Ладья уже третий день двигалась вдоль неприветливых скал Северного материка, где-то впереди должен был обнаружиться проход, через который враги проникали из своих западных морей в Северное. Тионис как мог изображал береговую линию, но должен был признаться, что толку от этой карты не было никакого. Берег, скалы, фьорды… Это и без карты всем известно. Мучили боли в пояснице, уже ничего не чувствовало седалище, вдобавок чиновник здорово простудился и всерьез сомневался, что вернется из этого похода. Он даже желал смерти — пусть король выпустит Милге кишки. Однако известие о приближении врага вернуло естественное желание выжить во что бы то ни стало.

— Откуда?! Альхеймы никогда не появлялись здесь в суровое время года, так сказано во всех книгах!

— Может, просто те, кто их видел, не вернулись назад, — для разнообразия не столь уж глупо предположил Нага и сам, кажется, этому удивился. — А что? Может быть. Да, Влор?

— Не болтай глупости!

Теперь и Тионис видел странные, похожие на грязную паутину паруса врагов. Их было много, целых семь. Лодки альхеймов меньше, чем ладьи, но на семи судах воинов наверняка предостаточно…

— Мы должны вернуться! — вскочил Тионис. — Ветер нам поможет! Мы должны скрыться от альхеймов и принести королю важное известие! Теперь мы знаем, что враги охраняют проход в Западное море!

— Бежать? — не понял Милга Кормчий. — Ты, дурак грамотный, молчи уж.

— Молчи уж! — поддакнула Рульфина, которая даже вытащила меч. — Слушай Милгу!

— Тролх Копьеносец, не позволь мне утонуть! — прогудел Влор.

— Не позволь нам утонуть! — хором повторили все.

— Вы что, собираетесь сражаться?! — чиновник подскочил в Влору, схватил его за могучие плечи, чтобы хорошенько встряхнуть, но лишь затрясся сам. — Это предательство! Король ничего не узнает, и пошлет еще одну ладью! Без пользы для дела погибнут новые воины!

— Думай о Халгявве, дурак! — Влор отпихнул Тиониса и чиновник повалился на мокрое дно ладьи.

Воины снова взялись за весла и вскоре сблизились с врагами. У каждого в глазах читалось радостное ожидание пира, вечного пира в Халгявве. Тионис с тоской припомнил, что согласно легенде, погибшая в бою женщина присоединяется к сонму небесных дев. Конечно, воины сражаться с бабами не станут, но альхеймы-то ничего о Тролхе не знают, у них другие представления о мироздании. Господин канцлер просил Тиониса по возможности разузнать что-нибудь и об этом… Все пошло прахом: мечта открыть проход в Западное море, мечта увидеть на горизонте поднимающиеся к небу воды, мечта побродить по летним, оставляемым осенью поселениям альхеймов. И многое, многое другое. Все.

— Нет, не все! — Тионис зло стиснул зубы. — Моему самому главному приключению никто не сможет помешать! Я узнаю, что происходит с душой после смерти, я раскрою самую главную тайну, пусть она и открывается однажды каждому. Я получу самое великое Знание.

Черноволосые, узкоглазые альхеймы в островерхих шлемах завизжали, осыпая ладью стрелами. Воины продолжали грести, прикрывшись щитами, четверо самых крепких во главе с Милгой держали наготове абордажные крючья.

«А может быть, я еще сумею сдаться? — подумал Тионис, прижимаясь к высокому борту. — Главная тайна ни от кого не уйдет, не надо спешить… В Халгявву, будь она неладна!»

Радостные вопли известили его о том, что крючья все-таки впились в проходящую мимо лодку альхеймов, надежно поймали ее в объятия ладьи. Гулко стукнулись борта и Рульфина первая прыгнула к врагам. За ней посыпались остальные, не успел только Милга Кормчий — его, как самого рослого, избрали основной мишенью лучники альхеймов и порядком истыкали стрелами. Ухватившись за мачту, воин медленно сползал вниз, и вдруг увидел спрятавшегося чиновника. Выражение боли исчезло с лица Милги, глаза округлились от изумления.

— Дурак, — прочел Тионис по его губам, и успел ответить: — Сам ты дурак!

Битва продолжалась недолго. Когда оружие перестало звенеть, чиновник осторожно высунулся из-за борта и увидел, что альхеймы благополучно прикончили всех его спутников, и теперь аккуратно освобождают их тела от лат.

— Эй, друзья! — робко позвал Тионис, медленно поднимаясь во весь рост. — Эй! Я безоружен! Я… Карты! Смотрите! Я много знаю, давайте подружимся! Я не испытываю к вам зла! Отвезите меня к вашим мудрецам!

— Йо! — на ладью впрыгнул широкоплечий, как Милга, альхейм, помахал в воздухе двумя короткими клинками. Его явно смущало отсутствие у врага оружия.

— Я не хочу сражаться… — Тионис улыбнулся как мог шире. — Знание нельзя убивать, не будьте такими дураками, как мои спутники! Есть вещи поважнее, чем жрать, пить, смеяться, драться… Гораздо интереснее!

Отступать дальше было некуда, он оказался прижат к носу ладьи. Альхейм, ободряемый криками товарищей, занес клинок.

— Ну не надо! — едва не плакал Тионис, безотчетно сжимая в руке кожаный чехол с картами. — Ведь мир так интересен…

Альхейм нанес удар, чиновник парировал его чехлом, который, конечно же, оказался рассечен на две части. Чувствуя близкую гибель, он с визгом прыгнул на воина, повис на нем и в бессилии вцепился зубами в кожаный доспех. Удар рукоятью меча оглушил Тиониса, боли от вошедшей в грудь стали он почти не почувствовал.

В огромном зале, столь длинном, что у него нет ни начала, ни конца, пировали павшие в битвах герои. Ярко сияли факелы, хриплые глотки распевали песни, красавицы с чистым телом, все как одна похожие на Рульфину, приносили откуда-то все новые блюда с мясом и те сосуды, в которых никогда не кончается хмельной мед. Бывший чиновник третьего ранга стоял перед высокой, сияющей фигурой.