Алексей Грушевский - Игра в Тарот

Николай уже не слышал его. Его вниманием завладел новый уродец. Безумно вытаращив свои, рвущиеся из орбит, глаза, он в каком-то безумном оскале, взглядом полным отчаянья и боли смотрел сквозь мутное стекло банки, словно только что увидел и понял нечто такое, что пронзило его безнадёжностью, и навсегда запечатало в этот сосуд. Он был, похож, был похож на…

— Мда-а, растолстел же ты майор. Тюлень, да и только — прервал голос опоздавшего на встречу знакомого увлекательный процесс разглядывания, тем в кого стремительно погружался Николай, в ряби огромной лужи луже своего отражения.

— Ну, привет, писатель — ответил пузатый майор, в которого превратился Николай, протягивая руку. — Сразу пойдём, или?

— Конечно же, или. С меня за опоздание штрафная — писатель достал четвертушку водки.

Настроение у майора улучшилось. Сугрев был сейчас в самый раз. Очень был сейчас нужен сугрев. Шутка ли почти час ждал писателя! Конечно, рассматривать своё изображение в колышущейся ряби мутной лужи занятие, как оказалось, интересное, и даже как бы вроде гипнотизирующее — успокаивающие, но ведь собирались то встретиться для дела.

Скоро на развёрнутой газете с подходящим названием «Полдень патриота», образовалась незамысловатая закуска, и пара пластиковых стаканов.

— Ну, поехали — сказал писатель, поднимая стакан. — За родину!

— За нашу советскую родину! — с чувством ответил майор.

Пошло хорошо.

— После первой и второй… — писатель уже разливал по новой. — Давай теперь ты тостуй.

— За нашу армию! — серьёзно и насуплено, с чувством произнёс майор.

— За нашу советскую армию — подхватил писатель.

Вторая тоже пошла неплохо.

Пришло время закусить.

— Ну что, смотрю, ты по прежнему в строю, борешься — писатель кивнул на расстеленный на скамейке «Полдень патриота».

— И ты воюешь, брат. Твоя последняя серия «имперских мечей» — сила — ответствовал майор.

Наступила пауза. Слышен было только мерный хруст двух крепких челюстей.

Начался разговор о перспективах.

— Ну, как у вас там, небось, главред идёями так и пышет? Чего нового придумал?

— Будем заниматься фаст-фудом. Исследования показали, что нашу газету читают в момент, когда на ней соображают на троих. Понимаешь, собираются патриоты, покупают выпивку, закуску, газету, идут в парк, расстилают её, раскладывают закуску, выпивают и ругают власть.

— Да, именно вот так у нас всё и идёт — тяжко вздохнув, протянул писатель.

— Да, нет, понимаешь, нам маркетологи объяснили, что это очень хорошо. Это значит — выработался массовый стереотип поведения. К этому надо относиться очень серьёзно, работать над этим. Это, по сути, постоянно происходящие, стихийные, вошедшие в привычку — патриотические собрания, в которых участвуют огромные массы рядовых патриотов. Вот в процессе этих патриотических собраний и читается пара — тройка заголовков и анонсов, из тех, что набраны крупном шрифтом. Это, оказывается, как-то по научному, очень мудрено называется, что-то там с маркетингом связано. В общем, нам объяснили, что на этом можно построить целую бизнес стратегию. Надо только трансформировать газету в упаковку стандартного продуктового набора — пакет, одноразовая скатерть, водка, закуска, стаканчики, салфетки.

— Салфетки не нужны. Баловство. Народ не поймёт — вставил внимательно слушающий писатель.

— Понимаешь, тут будет важен каждый лишний кусок бумаги. Ведь текст то будет напечатан крупными буквами на всех этих предметах. Беря стакан, сморкаясь в салфетку, наливая из бутылки, беря закуску со скатёрки, их взгляд будет невольно видеть запечатлённые на них слова правды.

— Да не будут они в салфетки сморкаться! Ты вот в салфетки сморкаешься? Буржуазное это, не наше. Гламур не пойдёт. Надо что-то тут другое придумать. Всё хорошо, а салфетки лишнее — зациклился глубоко вникший в идею писатель.

— Салфетки будут в нагрузку. Суть идеи в том, что теперь патриоты будут усё необходимое покупать в одном наборе. Подошёл, взял пакет, а там уже всё есть для борьбы с режимом — выпивка, закуска, предметы минимальной гигиены, и всё это наполнено идеологическим содержанием. При этом эти наборы будут трёх видов — «завтрак патриота», «полдник патриота» и «ужин патриота». К датам будет ещё особый, расширенный — «праздник патриота». «Завтрак патриота» будет самый простой — только для опохмела, пластиковый мерзавчик или бутылка пивка к ним огурец или вобла… Ужин — по полной программе, и поллитра, и консерва, и огурчики…. Представляешь как удобно! Не надо в разных торговых точках отовариваться. Если дело пойдёт, то можно затем организовать сеть закусочных. Представляешь, какая идея — и пропаганда и жратва, в одном флаконе!

— Мда-а, круто. Пища духовная и пища физическая в диалектическом единстве. Идея сильная. Так и надо — отвечать нестандартными ходами на засилье тельавиденья. А где деньги для начала возьмёте?

Майор сразу погрустнел.

— Спонсора ищем… — с тяжким вздохом протянул он.

Снова воцарилось недолгое молчание. Видно приятели обдумывали заманчивые перспективы нового бизнеса. Наконец писатель, по причине своей относительной худобы, видно стал подмерзать на осенней скамейке, и потому решил подвести черту под этим этапом встречи:

— Ну, что допиваем и делом займёмся? Давай за победу!

— За нашу победу!

Последнюю стопку они, как и полагается, пили стоя.

Через минуту на скамейке, под начавшим накрапывать мелким дождиком, остался мокнуть только свежий, но уже употреблённый по назначению, номер «Полдень патриота». Порывы ветра трепали его, пытаясь сбросить в разлившуюся рядом лужу, куда уже улетели пластиковые стаканчики, но голос непримиримой оппозиции, несмотря на стихию, продолжал оставаться на своём посту, ожидая своего нового читателя, благодаря, придавившей его пустой водочной бутылке.

— Так куда идём? — спросил раскрасневшийся майор.

— Понимаешь, мы должны бороться за молодёжь. Не за всяких там скинов и прочих, они уже выросли, они уже загублены, развращены в той или иной формой системой. Нет, надо влить наше семя в парней 11–13 лет. Понимаешь, это самое благоприятное время. В этом возрасте самое восприимчивое сознание. Надо ребятам показать, что есть герои, настоящие люди, мужчины, не предавшие присягу. Ну, такие — как ты. Именно с ними, пацанами, и надо работать, показывать настоящих мужчин. Ведь что они видят — всяких там филь и прочую мерзость. Тьфу! Ну, разве эта жеманная пидорасня может сравниться с настоящими солдатами, прошедшими огонь, имеющими ордена. Ты ордена взял? Хорошо. Так вот, туда, куда мы идём, будет встреча с такими вот ребятами. Молодыми, неразвращёнными, мечтающими увидеть настоящего мужика. Представляешь — они будут в пионерских галстуках. Нет, на самом деле носят!