Наталья Баранова - Легенда об Иных Мирах

– Вы догадливы, – ответил Да-Деган, – впрочем, думаю, если удастся уговорить Ордо, то некоторые льготы можно выторговать и для Рэны. Потомки Империи Кошу могут рассчитывать на снисхождение. Особенно, если докажут, что готовы заслужить право называть себя высшей расой. Для этого нужно не много, только согласиться выступить на стороне Эрмэ. Ну, а остальное зависит от Ордо.

Женщина удивленно вскинула брови.

– Координаты флота Аюми, – пояснил вельможа, слегка улыбнувшись, – они имеют большую цену. Настолько большую, что способны спасти от рабства целую планету. Не находите, что предложение звучит заманчиво?

Фориэ слегка кивнула, подняла бокал.

– Вы правы, – проговорила, задумчиво, – это лучше, чем пропадать всем, но.... Скажите, а почему бы вам просто не приказать Ордо передать вам эти данные. Вы же так легко можете это сделать, он так легко повинуется вам, почему бы эрмийцам не вытрясти из него это знание?

Да-Деган подошел ближе, дополнив из бутылки свой бокал, поднял его в честь дамы.

– Ах, Фориэ, – проговорил он грустно, – Неужели вы думаете, что я совершу эту подлость, ведь это будет безусловная подлость, все равно, что обокрасть ребёнка. И, к тому же, Ордо очень упрям, вы зря думаете, что шпионы Эрмэ не пытались узнать у него эти координаты. Но наш господин Ордо молчит. Не знаю, как у него это получается, но он замолкает, стоит лишь кому-нибудь завести разговор о флоте Аюми и его координатах. И никакая сила не может развязать его язык. Уговорить его можете лишь вы. Только Вы и Доэл. Понимаете? Только от вас зависит наше будущее.

Фориэ качнула головой, словно соглашаясь.

– Ваше здоровье! – проговорил Да-Деган, поднося кубок к губам.

– И Ваше! – проговорила женщина, внезапно выплеснув вино из своего в лицо вельможи. Глядя на то, как влага вина стекает на одежду, окрашивая ее в красноватый цвет, как изумленным и пораженным, неверящим становится выражение лица вельможи, она дерзко рассмеялась, словно окончательно потеряв контроль над собой. – Вы – подонок, – проговорила она взволнованно, – трус и подонок! И вы смеете предлагать мне эту низость?! Дали Небесные! Да вы просто негодяй!

Она поднялась на ноги, быстро подошла к двери, обернувшись, посмотрела на растерянное лицо хозяина дома, что стоял так и держа бокал в руках, застыв от изумления, словно окаменев. Только дрожали длинные ресницы, окрасившиеся от вина в алый цвет, да слегка подранивали губы. Он казался жалким и усталым, и, ещё, почти что больным. На какой-то миг женщина почувствовала жалость, но только на миг, резко развернувшись, она вышла в коридор, подхвативший и усиливший стук ее каблучков по паркету. Потом она вышла из здания и села во флаер.

Да-Деган тихонечко улыбнулся, глядя, как за окном он взвился птицей ввысь. Машинально снял с головы испорченный парик и, отерев им лицо, бросил на пол. Тихо, стараясь не тревожить эхо, вышел в соседнюю комнату, подвинув стул сел рядом с Ордо. Вздохнув, коснулся кончиками пальцев его волос, погладил темные пряди, в которых вились ниточки седины, и тут же отдернул руку, словно боясь обжечься.

Вздохнув, он уронил голову, чувствуя лишь усталость и разочарование. Было обидно видеть презрение на лице Фориэ, но не менее обидным было и то, что Ордо так легко попался на его уловку, откликнулся на движение, на знак сложенных пальцев, на слово. Раньше не приходило в голову проверить, а теперь.... Теперь было ясно, почему так легко и просто мерзавцу – генералу удалось войти в доверие, убедить и уговорить. Все было просто, так просто, что хотелось плакать.

«И куда раньше смотрели твои глаза? – спросил себя вельможа, чувствуя, что душу гложет недовольство и горечь, – думал, что все обойдется? Что Эрмэ что-то да помешает осуществить свои планы. Можно подумать, ты плохо знал Императора, и эту чёртову куклу – Локиту. Или ты ждал, что они перегрызутся между собой теперь, когда ещё нечего делить? Дали Небесные, они, разумеется, еще сцепятся, они еще столкнутся не на жизнь, а на смерть, только, боюсь, это будет уже после того, как Лига окажется в их власти. Но кто бы мог подумать, что они вспомнят об Ордо? Кто мог знать?»

Он вновь вздохнул и коснулся кончиками пальцев лица мятежника, провёл рукой по волосам, потрепал короткие пряди. Даже здесь, на Рэне все считали Ордо рэанином, разве что Вероэс знал правду. Но Вероэс умел молчать. Покачав головой, вельможа поднялся на ноги, налил вина в свой бокал. Хотелось напиться, хотелось забытья и покоя.

Он выпил вино одним глотком и вернулся к Ордо. Глядя на отметины времени на лице пилота, подумал, как несправедлива, бывает, судьба. Впрочем, что ей до справедливости? А еще вспомнился вечер, маленький корабль, уходивший в разгон, поразительное ощущение безопасности и покоя.

Контрабандисты, своеобразный, полудикий, безбашенный народ, они, после Эрмэ казались своими. Почти родными, добрыми, милыми братьями. Их грубоватый юмор только ободрял. Глядя на их сочувствующие лица, становилось понятным, что рабство на Эрмэ позади, что можно забыть все как сон. И насмешки Локиты – изысканные, тонкие, колющие иглами, и не терпящие возражений приказы Императора.

И Шеби, исцеляющую силу ее точеных, словно говорящих рук, ее отстраненную нежность, взгляд поразительных, синих глаз, в которых он тонул, забывая обо всем.

Если б не эти глаза, не ее низковатый, нежный голос, облако волос, от которых исходил дурманящий аромат, не ее умение заставить отстранится от боли и страха он бы погиб там, на Эрмэ. Эта женщина непонятным образом дарила надежду, стоило лишь с ней встретиться, хватало улыбки, движения, короткого жеста, знания о том, что она где-то рядом. Может быть, только благодаря ей, он не сошел с ума.

Он не хотел ее забывать, не хотел оставлять ее. Но она лишь отстранено покачала головой, когда он заикнулся, что она могла бы бежать с ним. Коснувшись кончиками пальцев его губ, заставляя молчать, приподнявшись на кончики пальцев, танцовщица заглянула в его глаза, и как обычно, в такие моменты вселенная словно вздрогнула, а время замедлило ход.

Ее глаза, как два океана, на поверхности которых играли солнечные блики, завораживали. Хотелось утонуть в этих глазах, раствориться в них, и странная иллюзия возникала, когда он смотрел в них. Казалось, что она чувствует его мысли, впитывает их, и два разума, соприкасаясь, превращаются в один. Заглянув в ее глаза, он уже не мог спорить, не мог противоречить, не мог уговаривать ее. Этот взгляд расставил все точки.

– Иди один, – проговорила она, – и ни о чем не жалей.

Хотелось обнять ее хрупкие плечи, погладить буйные локоны, но, как всегда, он это сделать не посмел, что-то мешало. Что-то останавливало, и мечты так и оставались мечтами.