Ирина Крупеникова - Застава

Владимир Полозов ринулся к близнецу.

— Влад, его ужалили!

— Марина, что с тобой? — Всеволод Полозов изобразил изумление, чуть заметным движением плеча предупредил поспешные действия брата и спокойно показал женщине свои руки. — Успокойся. Меня никто не тронул.

— Он со змеёй играл, — всхлипнув от возбуждения, пожаловалась Марина Владимиру Полозову.

— Ну и что? — Ворон упёрся взглядом в её взмокшие глаза. — В начале лета змеи не ядовиты, это во-первых. А во-вторых, Всеволод часто работает со змеиным ядом. Неужели он допустит, чтобы его укусили!

— Будем считать, что выброс адреналина пойдёт мне на пользу, — слегка обиженная, женщина заторопилась к костру.

Ворон сдул со лба упавшую чёлку.

— Ты совсем офонарел? — грозно осведомился он, обращаясь к близнецу.

— Мы получили благословение отца… Ворон, я решил задачку: призрак рукотворный — это диоксины в отходах, которые завозит сюда Беляков. Диоксины подобны призракам: они невидимы, их трудно обнаружить, они внедряются в организм животных, накапливаются и остаются там на десятилетия. Вызывают поражение печени, нервной системы, ослабляют иммунитет и половые функции, и, что самое страшное, корёжат ДНК. Новорожденные-уроды, детский церебральный паралич, болезнь Дауна — это лишь начало перечня! При попадании большой дозы в организм человека проявляется болезнь, известная с середины двадцатого века как хлоранке. Наиболее очевидные симптомы: разрушение сально-фолликулярного аппарата кожи и гнойные угри на всём теле. Это описано в различной литературе, в том числе при исследовании экологической катастрофы в Уфе и Чапаевске на заводе гербицидов. Диоксины — ксенобиотики. Их в принципе не было в природе, пока человек не развил производство с применением полихлорфенолов — удобрения, антибактериальные препараты, целлюлозно-бумажная, лакокрасочная промышленность.

— Стоп. Ты хочешь сказать, что эту гадость везут к нам из Европы и просто сбрасывают в карьер?

— Да. И я думаю, что кроме узкого круга лиц об этом не знает никто. Иначе бы тут такое началось!

— Не понял, — Ворон оглянулся на Марину и Лиса, собиравших в траве рассыпанные кем-то из них фрукты, и продолжал: — На фига тратить столько денег на перевозку мусора в другую страну?

— Насколько я знаю, — Тур медленно двинулся к костру, увлекая за собой брата, — уничтожение диоксиносодержащих продуктов «по правилам» — весьма дорогостоящая процедура. Их требуется сжигать при температуре 1200 градусов в течение нескольких часов или, на худой конец, закрывать в герметичных бетонных саркофагах подобно радиоактивным отходам. А теперь представь, что в каком-то производстве вдруг обнаруживается фатальное нарушение технологии, повлёкшее превышение всех допустимых норм содержания диоксинов в продукции. Согласно экологическому законодательству, в Европе за подобные ошибочки можно сесть за решётку. Допустим, что ты руководитель фирмы. Что ты будешь делать, если у тебя рыло в пуху?

— Избавлюсь от продукции, конечно.

— Если ты начнёшь компанию по поиску подходящего способа захоронения брака в своей стране, что будет?

Ворон остановился, а Лис у костра навострил уши. Марина напряжения не заметила.

— Теперь всё ясно, — пробормотал Ворон. — Будет большой шум и большое пятно на репутации. Или даже небо в клеточку.

— Вот именно. Им выгоднее заплатить новорусским дельцам огромные деньги и умыть руки. Благо заразится не их родная земля.

— А нашим сволочам, значит, выгодно, получить деньги и на всё остальное наплевать?

— Получается так, — Тур сдвинул брови. — Не хочется в это верить, но…

— Я из Беляка душу вытрясу!

— Не пори горячку. Кроме Беляка здесь полно и более крутых «авторитетов». И есть ещё Бер с его заложными. И вообще, нам необходимо прежде всего доказать существование диоксинов на свалке.

— А мужик у тебя в больнице? Это не доказательство?

— Увы, нет. Диоксины на то и призраки, что их следов просто так не обнаружить. Мужику поставят «цирроз печени», немного удивятся анализам и свалят всё на самогон. Может быть, обругают в прессе районных руководителей за нарушение санитарных норм при организации свалки, и всё.

— Влад, Всеволод, — окликнула Марина. — Готовы ли вы к приёму пищи? Что-то у вас слишком озадаченный вид.

— Я имел неосторожность вспомнить о работе, — развёл руками Всеволод Полозов. — Обещаю, больше не повторится.

Близнецам удалось согнать с лиц озабоченность. Лис вертелся, как юла, пытаясь взглядом, жестами и мимикой вытянуть из братьев хотя бы часть сухого остатка их разговора.

— Дома, — еле слышно ответил ему Тур.

Владимир Полозов поднял тост:

— За прекрасную даму!

После обеда на лоне природы, сопровождаемого хорошим красным вином, Марина вспомнила про бадминтонные ракетки. Игра продолжалась до тех пор, пока воланчик не улетел в воду. Воспользовавшись случаем, старшие Полозовы с удовольствием искупались, отметив изумительную чистоту воды, а их подруга невзначай обронила:

— А известно ли вам, что в бассейне Тверцы расположены водозаборные станции?

— Где именно? — Ворон оторопел.

— Под Медным где-то. Оттуда в город поступает питьевая вода. Влад, что с тобой? У тебя такое лицо, будто сейчас грянет мировая катастрофа!

На въезде в город Борис Полозов прозрачно намекнул, что без проблем отгонит БМВ домой, а утром заедет за братьями, однако близнецы сделали вид, что намёка не поняли, к тихому разочарованию Марины. Машина остановилась прямо перед подъездом большого пятиэтажного дома. Бабки на лавочке прервали разговор и устремили подозрительно-любопытные взгляды на двух одинаковых мужчин и одну женщину, прощавшихся возле иномарки.

— Буду ждать продолжения сказки, — шепнула Марина своим кавалерам, наклонившимся к её румяному лицу. — Пока!

Она скрылась в подъезде, и глазастые соседки возобновили прерванную беседу.

Тур вздохнул и сел за руль. Ворон помедлил, внимательно оглядел открытые окна и балконы, подмял губой ус и открыл пассажирскую дверцу салона.

— Я за мамой присмотрю, — отчётливо раздалось рядом.

Возле разбитого поребрика тротуара стоял мальчик с велосипедом. Лицо его мерцало в тени раскачивающейся липы.

Пока Тур и Ворон оторопело взирали на юную информационную ипостась, Лис пулей выскочил из машины.

— Ваня!

Мальчуган приосанился.

— Я сам смогу защитить маму. Я уже взрослый.

— Защитить от кого? — Лис присел перед призраком-ребёнком на корточки.

— От того, кто следил за тобой в библиотеке, пока ты с мамой говорил. Они теперь встают за спинами людей, у которых нет позади своего. Поэтому ты не заметил, — не обращая внимания на остолбеневшего собеседника, мальчик поправил ногой педаль и сел в седло. — Я буду стоять у мамы за спиной и буду её беречь.