Райво Штулберг - Химеры просыпаются ночью

Так пролежал он довольно долго, ни о чем не думал, ничего не чувствовал. Гудело во всем теле, било пульсом в виски. Но вот сердце успокоилось, мышцы понемногу наливались силой, возвращалась способность внятно мыслить. Надо было подниматься, идти. Тот старик вполне мог продолжать преследование; да и мутанты выходили на ночную охоту.

Шатаясь, Митин побрел вдоль просеки, стараясь держаться под прикрытием деревьев. Свернул с пути лишь дважды: когда увидел в свете луны хоровод листьев и выгнутые сучья: аномалия. Пришлось обходить ее довольно большим крюком, метров двести. И еще раз свернул, когда заметил, что идет по мху. Помнил: мох лучше всего впитывает радиацию. А дозиметры остались в автобусе…

Наконец, впереди в небе замаячил отсвет наружного освещения на базе. А через несколько минут — словно свет в конце тоннеля — и сами ее огни. Митин хотел прибавить шагу, но ноги все еще плохо слушались, и он едва не упал. Впрочем, это было бы уже не важно: он многое прожил сегодня и добрался бы до заветных железных дверей, хоть ползком.

«В триллере за мной полагалось бы гнаться какой-нибудь нечисти, а впереди кричали бы товарищи, подбадривая… — подумалось вдруг и, кажется, совершенно не к месту, — …а потом из последних сил я бы, облитый кровью, упал на железный пол, а за мной грохнула бы тяжелая дверь. А тварь осталась бы там, ревущая, свирепая. Так что не все так плохо. Мне нужно всего лишь дойти. Просто дойти. Ногами. Шаг за шагом. И пока я это думал, еще на несколько метров стал ближе».

Огни становились ярче, потом послышались негромкие голоса. После звуков ночного леса они ласкали слух.

— Эй, — сказал Митин, но его вряд ли кто-то услышал.

Только когда подошел совсем близко, кто-то из охраны заметил его и вскинул оружие. Ученый махнул рукой:

— Да свой я, свой…

Через полчаса он уже сидел в медблоке и, разогретый кружкой спирта и галетами, слушал болтовню медика, изголодавшегося по новому человеку, смотрел на железный пол и вентиляционную решетку в нем. Электрический свет тепло ложился под ноги, мягко струились вытянутые тени. Митин с наслаждением впитывал тепло, слова медика, солоноватый вкус галет… Ну, что он мог почувствовать и сказать еще? Только то, что:

— Ну вот, я и дома.

И приблизились они к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее.

Тополь отошел от грузовика. Нехорошее предчувствие засвербило в груди. Что-то сейчас должно было случиться, вот прямо сейчас. Он замер, чтобы не пропустить опасность, но ничего не происходило. Только сердце стучало чаще обычного. Нет, он не боялся, пребывание в Зоне никого не излечивало от страха — от него вообще невозможно излечиться, но чувство нарастающей безотчетной тревоги постепенно овладевало всем его существом. В пальцах появилась неприятная слабость, задрожали колени. Потом во рту появился слабый металлический привкус, к горлу подступил комок тошноты.

Тополя вырвало, но из пустого желудка выдавилось лишь несколько капель кислоты. Он понял, что предчувствие не обмануло: все-таки случилось. Напрасно он подходил к этому грузовику. Даже если тот и не участвовал в ликвидации, все равно попал под первую волну. Но как же, черт возьми, быстро все проявилось. А казалось, что лучевая развивается долго…

Все правильно, все так и должно быть. Голые женские ноги болтаются на кухне. Тошнота и привкус на языке. За все приходится платить и никуда от этого не уйти. Жаль только, что до схрона так и не добрался. И про артефакт новый теперь узнать ничего не доведется. А знатно он стоит, должно быть.

Тополю показалось, будто из тумана кто-то шепотом окликнул его по имени. Это уже бред — понял он и тряхнул головой, чтоб сбросить наваждение. Но шепот повторился, теперь совсем рядом. Нет, не по имени. Слов совершенно не разобрать.

А что терять? После уже увиденного удивляться нечему. А вдруг там спасение?

И он пошел на шепот. Но тот словно ускользал. Казалось, что звучит совсем близко, почти у самого уха, но, в то же время, будто бы из тумана. И не понять: то ли женский голос, то ли мужской. Шепот настораживал, заставлял следовать за собой, но, если не вслушиваться, то даже убаюкивал. Словно бы успокаивал: ложись, расслабься, твой путь завершен.

А в ногах и правда было томно и тягостно. Каждый шаг начал даваться с неимоверным трудом, будто сам туман вдруг сделался вязким, как кисель. Тополь опустился на землю, исчезло всякое желание совершать любые движения, даже глазами не хотелось шевелить.

И полная тишина. Тишина в Зоне бывает редко. И вот — тишина. И только сердце часто отбивает пульс в ушах, а потом из тумана снова начинает шептать, нашептывать, перешептывать.

А почти в двух шагах вдруг оказалась громадная трещина в земле. И как он ее не заметил? Из разлома явственно пышет жаром. И к гадалке не ходи, ясно, что аномалия.

Тополь машинально катнул внутрь трещины камешек. Мгновенно хлопнуло, обдало раскаленной волной, взметнулся вверх сноп искр и белого пламени. Тополь упал, откатился в сторону, в этот миг в глазах потемнело и поплыло, все завертелось и провалилось куда-то вниз.

И вдруг он снова стоял перед тем грузовиком, отдирал заклинившую дверь. Но пришел в себя и отпрыгнул, как ошпаренный.

Из-за грузовика медленно выползала чернолицая женщина в ночной рубашке. Голова неестественно опрокинута назад, на шее заплыл толстый багровый след. Вспомнилась жена, но это была не она, совсем не она.

Тополь отпрянул, бросился прочь, но ноги отказали. Он рухнул лицом в дорожную пыль и пополз на четвереньках, боясь оглянуться. А из тумана снова зашептало.

— Прочь, прочь, заклинаю тебя! — завопил Тополь. — Именем Господа заклинаю!

Он и сам не знал, почему из него вырывались такие слова. Знай он хотя бы одну молитву, прочел бы ее. Все было так неестественно, но оно было. И он боялся, что женщина с черным лицом настигнет его. И только когда в лицо снова полыхнуло, понял, что на этот раз разлома он не заметил.

— Ну вот, оклемался, — сверху возникло лицо, знакомое такое. Митин. Откуда он здесь?

— Ты как тут… оказался? — спекшиеся губы едва шевелились.

— Вот хотел бы я это знать, хотел бы знать, — ответил Митин и исчез из поля зрения.

— Ну что он там? — тоже поразительно знакомый голос. Клещ!

— Очухался, а то я уж подумал, как с Капитаном будет.

Капитан… Что такое — капитан? Ах да, Капитан.

И разом сознание вернулось сполна.

Но как же ночь в деревне? И взрыв? И грузовик?

Бред? Последнее, что было, и правда весьма смахивает на глюки, но все происходило так реально. Хотя, должно быть, все глюки такие, иначе никто бы их и не распознал.