Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша
К последней, самой маленькой группе, состоящей из шести бойцов-профессионалов, он сам вышел при свете луны, не таясь, в полный рост. Двоих он убил, метнув ножи, двоих зарубил мечом. Видимо, он специально, из куража, приберег напоследок старшего всей группы, капитана Мераду, хладнокровного и умелого воина, за сотни лет побеждавшего в сотнях рукопашных стычек. Его напарника старик просто оглушил, ударив в лоб прикладом винтовки. А капитана Мераду он убил. Сойдясь с ним вплотную, нож-в-нож. За секунду до этого он даже дезактивировал и бросил на землю меч.
— Зачем он так сделал, Фок?
Вопрос был задан генералу, но ответила за него Лара, справедливо полагая, что в данную минуту субординация — не самое важное.
— Для похвальбы, Ваше Величество, либо в знак презрения к боевым способностям олла. Земляне в подавляющем большинстве эмоционально незрелы, Ваше Величество.
Тем временем наблюдаемый кошмар словно бы получил второе дыхание. Старик сначала посек у Мераду мышцы рук, а потом вогнал ему лопаточку ладони в грудную клетку и у живого еще вырвал сердце. Затем поднял над собой, запрокинул голову и выдавил струю крови себе в открытый рот.
— Он что, каннибал?
— Насколько мы знаем — нет, Ваше Величество, — опять ответила Лара. — Опять показуха: в древние времена у воинов-дикарей был обычай съедать печень и сердце врага. Зубов у него нет, выпали от старости, укусить он не может, вот он и адаптировал, так сказать, обычай под обстоятельства...
Просмотр закончился. Исчезли живые картины, исчезли очертания круга, в зале вновь стало светло.
— Ну, возлюбленные подданные мои, какие мнения будут?
— Не понимаю, зачем он так долго пытал последнего беднягу? Это же простой оперативник, да если бы он и хотел — ничего хоть сколько-нибудь существенного рассказать бы не смог. Все-таки земляне — гнуснейшая биологическая порода из всех, мне известных, постоянно в этом убеждаюсь. — Вардол даже не счел нужным дистанцировать Лару от этого определения.
— Ты прав, братец, пытаемый не сумел бы рассказать ничего. Но он явно был готов к этому, он очень хотел что-нибудь рассказать... Как он кричал... наши умеют так пытать? Фок?
— Да, Ваше Величество, еще и лучше, учиться здесь почти нечему. Хотя... кое-что... А пытал он и кровь пил напоказ, видимо, догадывался о реавизорах. Угрожал, наглец. Он — нам.
— Беззубый, значит... Старый, да? Сколько ему лет?
— По нашим подсчетам и по визуально снятым характеристикам — все еще около ста земных лет. Для землянина это очень много, Ваше Величество.
— Да, Лара, я понимаю. Ну и? Через сорок лет он что — опять у мамочки в утробе очутится?
— Нет, Ваше Величество. Теоретически через тридцать календарных лет он обретет оптимум своей физической формы и будет пребывать в этом состоянии неопределенно долго, пока не погибнет. Или пока не кончится действие эликсира, но такая вероятность пренебрежимо мала.
— Ты умрешь предпоследним!..
Патриарх Осененных вел себя так тихо, что о нем все забыли, но он присутствовал при показе и, как оказалось, был преисполнен впечатлениями. Указательный палец его был нацелен на Вардола, глаза лучились вдохновенным безумием пророка, он ликовал! И вдруг захихикал, засмеялся, захохотал во всю хилую грудь, словно пытаясь заполнить громаду императорского зала своим пронзительным тонким голосом.
— Аа-ха-ха! аа-ха-хаа! аа-ха-ха! Не забыл! Господь наш светел! Незабы-ы-ыл. Чад своих неразумных не забыл Своей милостью! Я вижу Тебя, я иду к Тебе, Господи! Тяжела немилость Твоя, но высоки замыслы Твои, Господи! Господи!!! Милость Твоя сладка и прощение отрадно! Ты простил грехи наши тяжкие и принес в мир карающий меч! Грех — грехом выполот будет! Теперь — ваш черед, исчадия! Ваш, оллы! — Старик по-орлиному раскинул в стороны иссохшие руки и засеменил, закружился в нелепом танце. Тускло звенели кандалы на ногах, пронзительный голос его, не по телу сильный, отскакивал от пола и стен и уносился в высоту, словно молитва его дурацкому богу.
Император опередил Вардола и Фока: он дунул на старика, и тот вспыхнул белым пламенем, без дыма и запаха, и белым пеплом осел на узорный паркет.
— Ладно, совещание окончено, подобьем итоги. Фок, насчет тебя молчу, все и так должен понимать и действовать соответственно... Стефания Лара, волею моей дарую тебе коэффициент «тридцать»... да «пятьдесят», не будем мелочиться. Но получишь его после окончания дела «Гром». Рассчитываю, что ты управишься до того, как у него отрастут зубы. Все свободны, кроме Вардола.
— ...Неужели ты боишься его, брат? Даже будучи неуязвимым и бессмертным, даже не встречая сопротивления, ему не перебить вручную двадцать пять миллионов оллов. Он всего лишь эффектная, не спорю, но погремушка. Да еще и без зубов.
— Без зубов... Все так. Только вот был я с месяц тому назад в кумирне, ворожил, уж ты прости, на всех высших, искал заговоры, помыслы и сомнения, просил пророчества...
— И что? — побледнел Вардол.
— Не там волнуешься, брат, естественны помыслы твои, не упрекаю. Был явлен мне твой лик и сказано со смехом: «Он будет предпоследним». Можно двояко толковать сие пророчество: либо на мне закончится наша династия, либо на твоем преемнике, но сегодня я понял, что сбудется оно. И еще предсказано мне было, что буду укушен в сердце. Я раньше, до просмотра, думал — о тебе предсказание сие.
— Брат! Клянусь нашей матерью, не было в мыслях! Я не виновен!..
— Верю. Ты невиновен, я не виновен. Но зубы... Были в нашей истории прецеденты несбывшихся пророчеств?
— Нет, Ваше Величество, брат. Случалось, и нередко, неправильное понимание их.
— Угу. Вот мне и показалось, что десны у этого животного уже распухли. Понимаешь, брат мой? Я проверял: ты безнадежно бездетен, как,