Федор Ильин - Долина Новой жизни
– И как же вы чувствуете себя сейчас, синьор Висконти?
Тот беспечным жестом подчеркнул свой ответ.
– Прекрасно, ничего лучшего я не мог себе представить.
Хозяин выпрямился в кресле, лицо его выражало недоумение.
– Но вы, наверное, уже знаете, что вам не удастся в скором времени освободиться от власти Куинслея? А при вашем характере…
– Я не так мрачно смотрю на вещи, – засмеялся Висконти. – Кто может меня удержать на месте, где я не желаю оставаться?
– Однако… – начал Мартини.
– Знаю, знаю, – перебил его нетерпеливый собеседник. – Но это несчастное происшествие, в котором вы, синьор Мартини, так жестоко пострадали, не может изменить моего убеждения. Простите, плохо задуманный план и плохое выполнение…
Мартини заерзал в кресле.
– Может быть… Но, черт возьми, я не знаю, кто выдумал бы лучший…
– Когда я задумаю бежать отсюда, я приглашу вас с собой, и вы увидите, что все окончится прекрасно, – хлопнул себя по колену Висконти и победоносно посмотрел на хозяина.
– Благодарю вас, я уже попробовал, с меня довольно.
Гость заметил, что его речь неприятно действует на хозяина. Помолчав недолго, он сказал:
– Об этом не стоит говорить, я только что прибыл сюда, и вовсе не думаю убегать.
– А я советую вам быть осторожным в разговорах. Вы знаете о существовании ушей, глаз и внушителей? В Долине надо опасаться не только слов, но и собственных мыслей.
– До сих пор я никого не боялся. Нет, слуга покорный, я не изменю своей привычки говорить то, что я думаю.
– В таком случае, вам придется скоро в этом раскаяться.
– Синьор Мартини, нам предстоит вместе с вами работать. Я глубоко уважаю вас, и мне будет очень больно, если я не сумею внушить вам расположение к себе. Мое настоящее назначение – поставить добычу радиоактивных элементов более рационально. Нижние копи оказались вовсе не так ими богаты, верхние, только что открытые, я могу уже это теперь сказать, наверное, изобилуют ими. Ручей Верхней Долины, выбегающий из штольни, дает двадцать тысяч единиц Махе. Вы понимаете? – Он помолчал, чтобы посмотреть, какое впечатление произвел на своего слушателя, и продолжал: – Верхняя Долина еще совершенно не устроена. Туда только что пробит туннель. Вы увидите нечто грандиозное. Десятки тысяч рук и вся могущественная техника пущены в ход, чтобы превратить эту долину в достойную дщерь общей прародительницы – Долины Новой Жизни. Вам назначено Максом Куинслеем произвести работы, в которых вы так себя прославили. Станции ушей, глаз, внушителей, телефона и телеграфа, читателей мыслей, всех этих сетей проводов, которыми вы так искусно оплетаете все живое и мертвое, еще не существуют в Высокой Долине. Вы – опытнейший человек, командированный сюда Куинслеем как будто бы в наказание, а на деле – для того, чтобы в наивозможно скорое время оборудовать этот хитроумный аппарат административного управления… – Висконти захохотал и воскликнул: – В каком восхищении были бы наши правительства, если бы им дать такой аппарат! Ха-ха-ха! Видеть, слышать все, что происходит по всей стране, в самых недрах ее, и даже знать, что делается в головах верноподданных – это же мечта!
– Вас это восхищает, – угрюмо сказал Мартини. – А каково этим верноподданным?
– Ага, вот почему иногда не следует спешить со своей работой. Я надеюсь, вы меня понимаете?
Мартини вопросительно смотрел на говорящего: по-видимому, его слова были ему не ясны.
– Эти работы, дорогой синьор Мартини, могут быть, при вашем умении, выполнены очень быстро, но могут и затянуться, если вы пожелаете…
– Но для кого это нужно? – после некоторого раздумья спросил Мартини.
– О, зачем вы задаете такие трудные вопросы? Я могу вам только сказать, что мистер Артур Блэкнайт и мистер Роберт Куинслей, наследник и будущий правитель страны, – при этих словах гость сделал важное лицо, – не будут недовольны, если вы последуете моему совету.
Мартини долго крутил в руках какие-то вещички, взятые с письменного стола.
– Хм, я не люблю таинственности… но я обещаю особенно не торопиться… во всяком случае, надеюсь, я получу дальнейшие разъяснения?
Висконти вскочил со стула и горячо потряс руку хозяина.
– Вашего обещания вполне достаточно для начала. Я хорошо знал, что смогу с вами договориться… Прошу простить меня за долгий визит. Быть может, я утомил вас. Синьор Мартини, я надеюсь, что все сказанное останется между нами. Ушей, глаз и читателей мыслей нет еще в этом доме, я жил в нем до вашего прибытия. Итак, до свиданья.
Висконти отошел несколько шагов и, вернувшись, произнес внушительно:
– Начало очень важно. Если вы сразу поставите на вид, что работы будут очень трудны, дело в шляпе. Обстоятельств для такого вашего предсказания вполне достаточно… До свиданья, до свиданья.
В это время года солнце вставало поздно. Глубокие долины наполнены густым туманом – клочья его лениво поднимались кверху и расползались по уступам гор, где застревали надолго подобно кускам белой пушистой ваты. Солнечные лучи едва пробивались к земле; иногда, наоборот, мгла и сырость одерживали верх.
Мартини сел на проходивший мимо дома пассажирский автобус. Пассажиры были ему незнакомы. Автобус остановился в глубоком ущелье – у въезда в туннель. Машина таких размеров дальше пока не могла пройти. Мартини слез и пошел пешком.
Туннель был освещен электричеством. Заканчивалась облицовка – это не мешало непрерывному движению пешеходов и грузовых автомобилей, стремившихся и в ту, и в другую сторону. Туман проникал и сюда, свет от ламп казался расплывчатым, неясным.
Выйдя из туннеля, Мартини остановился в полной растерянности; взгляд его уперся в белую непроницаемую густую тьму, в которой ничего нельзя было разобрать. Раздавались бесконечные гудки, звонки и крики. Двигаться мог только тот, кто хорошо знал дорогу. Мартини сошел на обочину и решил обождать, пока туман поднимется или когда кто-нибудь явится ему на помощь. Он поднял воротник пальто, надвинул на голову мягкую кепку, засунул руки в карманы и погрузился в размышления. Вчерашний визит синьора Висконти не выходил у него из головы. «Значит, так: между отцом и сыном, между Максом Куинслеем и Робертом не все ладно. Это пахнет войной. Прежде в Долине Новой Жизни не могло быть каких-либо междоусобиц, все делалось по указаниям свыше, теперь слышатся какие-то новые нотки. Что это такое? Неужели Роберт, воспитанный в Америке, недостаточно уяснил себе положение дел в Долине и, не желая подчиняться отцу, хочет вести свою собственную политику? Об этом молодом человеке ходят такие разноречивые слухи! Одни восхваляют его, другие приписывают ему всевозможные пороки. Ясно, что Висконти и упомянутый им Блэкнайт связаны с Робертом. «Филиппе Мартини, – мысленно обратился инженер к себе, – будьте осторожны, вы можете попасть в неприятную историю».