Игорь Алмазов - Навстречу звездам
…Все это было очень хорошо знакомо Денису — да и всем слушателям, которые еще несколько месяцев назад учились в школе. Обычные уроки теоретические и практические занятия — были не только по традиционным дисциплинам, но и по таким, как основы системного подхода, психологии, организации и управления… Помимо этого, каждому предстояло выбрать для себя кружки по интересам и спортивные секции и потратить на это определенное количество часов в неделю. В процесс обучения и воспитания были внедрены новейшие эффективные методики, позволяющие рационально управлять собственным интеллектуальным и физическим потенциалом путем активизации ранее не доступных внутренних возможностей организма. Для них также были разработаны специальные средства и методики для тренировки психологических и моральных качеств — смелости, решительности, силы воли, желания помочь другим. Для этого использовались компьютерные игры с «виртуальной реальностью», аттракционы с «острыми ощущениями»; и, опять же, различные психотренинги, которые раньше использовались лишь для подготовки элитного спецназа, а теперь были адаптированы для детей школьного возраста. Были и просто обычные беседы — помимо обычных уроков, каждый день они садились прямо перед воспитателем и разговаривали с ним. Он учил их жить по-коммунистически, преподавал им нормы морали и нравственности, разъяснял им сущность солидарного строя. Они смотрели и обсуждали советские фильмы, а также лучшие зарубежные кинокартины социальной направленности, созданные при капитализме.
Говорили не только о коммунизме. Капитализму тоже уделялось немало внимания — этот спецкурс носил название «инфернальная социология». Сущность эксплуатации человека человеком, избыточное потребление одних и голодная смерть других, моральный облик паразитов и потерявших чувство самосохранения жертв — все это было предметом тщательного изучения. Наиболее досконально изучался механизм реставрации капитализма на территории СССР в 1985–2005 годах, вошедшей в историю под названием «черное двадцатилетие». На конкретных примерах раскрывались механизмы управления людьми, в частности, «пи-ар» — манипуляция сознанием с целью добиться у населения нужных властям установок при сокрытии манипуляторами своих истинных намерений.
Капитализм с его развратной жизнью «сильных» и поистине адской жизнью для «слабых» однозначно воспринимался как нечто дьявольское — ведь сами апологеты его в свое время не скрывали собственного антихристианства. Тот же Рональд Рейган в начале восьмидесятых начинал любое выступление с молитвы и утверждал, что для его маленькой внучки якобы лучше погибнуть в ядерном огне, чем стать «безбожницей»; а в конце тех же восьмидесятых, подчеркивая важную роль сатанизма в жизни Америки, подписал указ о запрете дискриминации в отношении дьяволопоклонников — Горбачев был уже у власти, маски можно было сбросить… Вообще, на высшей стадии развития капитализма, наряду с отказом от ставшего уже «ненужным» и «устаревшим» христианства, произошла явная и демонстративная интеграция всех инфернальных течений таких, как иудаизм, масонство, сатанизм и производных от них. Эти силы действовали в одном направлении с буржуазией, мафией и фашистскими спецслужбами. Инфернальные течения фактически были духовной базой эксплуататорского класса. Тем, кто выступал за неограниченное наслаждение для «избранных» путем жестокого подавления «слабых», делить между собой было нечего.
А общинный строй с его высокой моралью и приоритетом потребностей «отдать» над потребностями «взять» всецело отвечал требованиям традиционных религий. Свобода исповедовать такие религии была предоставлена всем, только религиозная пропаганда в школах не велась — как, впрочем, и атеистическая. В новые воспитательные методики было привнесено немало технологических моментов из практики церкви, только применительно к коммунистическому воспитанию — такие понятия, как «проповедь», «грех», «исповедь», нашли здесь свой новый смысл. И, разумеется, «Моральный кодекс коммунара» имел своим источником именно религиозно-нравственные заповеди.
Им не только много давали, но и много требовали от них. А именно чтобы они были трудолюбивыми, достойными и порядочными людьми, настоящими гражданами коммунистического государства. Чтобы они, выучившись, смогли дальше продолжить дело отцов. Совершенно недопустимо только давать — тогда даже в рабочих семьях вырастают люди с буржуйской психологией. Настоящий идиотизм — говорить, что если родители жили плохо, то пусть уж дети в таком случае живут, ни о чем не беспокоясь. Все необходимое для жизни и развития должно быть обязательно, но и требовать надо строго. Надо так воспитывать детей, чтобы им приносили удовлетворение результаты собственных усилий, а не чужих. Когда произносится лозунг «все лучшее — детям», то нужно всегда помнить, что главные, лучшие ценности — отнюдь не материальные…
И еще один характерный момент — от них никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не требовали бездумного послушания. Для воспитания полноценной личности вовсе необязательно, чтобы все ходили строем — если такое наблюдается не только на торжественных мероприятиях, а всегда, то это действительно настоящий маразм, это сразу выдает желание выработать уродливый суррогат вместо подлинной дисциплины и полную неспособность к осуществлению реального воспитания. Главное ведь — не слепое послушание, а дисциплина, основанная на ясном и четком понимании справедливости. Ведь от послушания до покорности и безволия всего один шаг. А такие люди — желанное орудие в руках подонков… Им не прививали бездумный фанатизм и слепую веру — заранее заложенное кем-то жесткое мнение о каких-то конкретных сторонах жизни. Только нравственный фундамент и основополагающие принципы социальной и межличностной справедливости — а оценку конкретным явлениям они должны были уметь давать сами. Их учили никогда не проходить мимо несправедливости, даже если она исходит от «вышестоящих» и тех, кто сильнее. Их учили не бояться смелых решений и поступков. Их учили не бояться ответственности и презирать тех, «чья хата с краю», кто живет только для себя и своей семьи, кто постоянно руководствуется критерием «А что я буду с этого иметь?»… Их учили не бояться задавать себе и другим трудные вопросы, искать и находить ответы на них… Да, учили не только читать, писать и считать, не только интегралам и всяким литературным «образам»… И эти качества должны были использоваться ими для улучшения жизни всех — только во благо всего народа и процветания общей для всех Родины.