Михаил Пруссак - Гости Земли

— Вы шутите, Гриффин, очень серьезными вещами. Мы начинаем впутывать марсиан в наши земные дела, и это мне не совсем нравится, — перебил Гриффина один из молодых людей, ассистент профессора Фримена, Вилли Уайт. — Мы совершенно не имеем представления, что это за существа — марсиане, кроме одного, что они дьявольски умные насекомые. Мы не знаем, что у них там на Марсе и их мнение на наш счет. Эти насекомые и машины одновременно кажутся мне порою высшими существами, бесстрастно изучающими нас, как мы изучаем в зверинцах обезьян. Мне становится не по себе. Жутко. Хорошо, что они нас еще недостаточно изучили, что их сознательно, — да, сознательно… не делайте таких больших глаз, Гриффин, — держат взаперти в стенах института. Представитель Лиги наций, Волслей с курсом социологии и истории, Маквей с своим богословием и фундаментализмом! Но хватает еще, чтобы с марсианами захотел встретиться мистер Инкин, ну, этот рабочий вожак, красный… Глупо, ужасно глупо! Я держал бы этих марсиан за версту от наших политиков, историков, вожаков и социологов. К добру это не поведет. Достаточно им встреч с представителями чистой науки.

— Я знаю, — ответил ему со смехом Гриффин, — этот Инкин уже говорит, что мы прибрали к рукам этих марсиан, чтобы они не узнали о Земле правды, какая она есть.

— Вот этого я и боюсь.

— У этих красных идея, что на Марсе жизнь должна идти по их программе. Я читал на эту тему романы русских большевиков, — сказал Джорджи, второй молодой человек, дежуривший у снаряда.

— Все это порою мне кажется дурным сном или, вернее, кинематографическим сценарием, в котором я играю глупую роль статиста, — задумчиво продолжал Вилли Уайт. — Что им нужно, чего они хотят? Я мало задумывался до сих пор, что же представляет собою человечество, даже современное, и скажу откровенно, оно самому мне начинает казаться изумительно недалеко ушедшим от своих предков ледникового периода.

— Услышь пастор Маквей, что вы говорите, он отнес бы вас к самым зловредным атеистам.

— Подите вы к дьяволу с вашим Маквеем! Очень мне важно знать мнение этого идиота. Я гораздо больше считаюсь с мнением Инкина.

— Но к чему же сводятся ваши опасения? — спросил Гриффин.

— Во-первых, мне становится неловко за человечество, за господство у него еще детских мировоззрений и порядков. Во-вторых, я склонен больше думать о марсианах не по русским большевикам-романистам, а по Уэльсу, который очень подозрительно отнесся к возможности прилета марсиан на Землю. Он тогда с ними легко разделался. Они у него, натворив разных дел и погубив пол-Англии, перемерли от земных микробов. Не похоже на то, что эти марсиане, — здесь Вилли Уайт кивнул, не поворачивая головы, в сторону снаряда, — погибнут от такой штуки. Не погибнут и, не сейчас, так в следующий раз, постараются поставить человечество на его место, чтобы стать самим, как мы это говорим, царями природы на Земле и ее хозяевами.

— То, что вы говорите, в высшей степени интересно, джентльмены, — раздался позади них глухой скрипучий голос.

Все вздрогнули от неожиданности и привскочили. Позади них в полумраке стояла металлическая фигура марсианина с направленными на них фосфорическими глазами.

Джек Гриффин, несмотря на неожиданность, и здесь остался верен своей природе американского репортера. Он быстро вооружился записной книжкой и вечным пером.

— Я вас, кажется, немного испугал? — продолжал марсианин, и в голосе его зазвучало что-то похожее на любезность.

— Да, знаете, ваше появление, всегда неожиданное… — проворчал Уайт.

— Нервирует, как вы говорите, — закончил за него марсианин. — Но судя по вашей беседе, я понял, что у вас существуют на наш счет какие-то опасения. Кстати, передайте профессорам Фримену и Андрью наши искренние поздравления…

— Простите, — сгорая от нетерпения, сказал Гриффин с пером наготове, — я, простите, не знаю, с кем имею честь… не знаю вашего имени, — поправился он, — но я хотел бы задать вам несколько вопросов, если вы, конечно…

— Как меня зовут? Ах да, это ваш земной обычай. Право, я затруднюсь передать вам в звуках, как меня зовут. В звуках — никак. Вы меня поняли?

— Пожалуйста присядьте, — предложил, не зная что сказать, Джордж.

— Для меня это немного затруднительно, но вы пожалуйста садитесь.

— Я продолжаю. Как вам понравилась Земля, ваши первые впечатления и встреча с людьми? Как вы себя чувствуете? — засыпал вопросами Гриффин.

— Боже, — застонал Уайт, — как вы плоски!

— Мистеру марсианину не могут показаться эти вопросы плоскими. Не каждый день жителям Марса приходится приезжать на Землю, — огрызнулся репортер.

— Не стесняйтесь, — ответил марсианин. — Вы, кажется, называете свою страну Америкой? Прекрасная страна! И Земля прекрасна, и вы прекрасны. В том, что вы стали разумными существами, мы убедились, когда получили на Марсе ваши сигналы. Мы давно уже сигнализировали вам, несколько тысячелетий назад, но тогда это оказалось бесплодным — и мы бросили эти попытки. Нас чрезвычайно обрадовал ваш первый сигнал, и мы решили навестить вас. Нас очень интересует Америка и другие страны Земли, ваша цивилизация, и нам хочется ближе познакомиться с вами. Почему же здесь высказано было нежелание, чтобы мы ознакомились ближе с людьми и Землей?

— Это я называю — поставить вопрос ребром! — воскликнул Гриффин. — Вы же, мистер марсианин без имени, можете рассчитывать на мое полное содействие.

— Джек, — раздался предостерегающий голос Уайта, — вы оказываетесь плохим репортером… Простите, мистер марсианин, вы немного не так поняли нашу дружескую беседу. Нас просто интересовал вполне естественный вопрос — что вас заставило прилететь на Землю?

— А что заставило вас сигнализировать к нам, на Марс?

— Хорошо, пусть так. Второй вопрос: что вы думали найти у нас и что нашли?

— Мы так мало знаем Землю и хотели бы ознакомиться возможно подробнее с нею. И вне стен института.

— Вы умете избегать прямых ответов. Не будем настаивать на них. Ваше желание будет передано. А теперь разрешите поставить вам вопрос. Вы действительно верите в существование верховного существа над миром, то есть бога?

— Ого! — свистнул Гриффин.

— Что это такое? — обратился марсианин к Гриффину.

Тот ответил насмешливой скороговоркой:

— Верить в бога — значит неоспоримо чувствовать и знать, что мир создан и опекается неким существом, которое оказало однажды любезность нашей маленькой планете и послало на нее своего сына Христа, родившегося от девы, чтобы спасти его от греха.