Александр Казанцев - Озарение Нострадамуса

К этому времени на фронт под Москвой прибыл маршал Жуков и дела там коренным образом изменились. Гитлеровцы потерпели первое сокрушительное поражение и были отброшены от столицы, утратив надежды на «блицкриг» и торжественный парад в побежденной Москве.

Но для Иосифьяна и Званцева эта победа обернулась неожиданным образом.

Их обоих вызвали в ЦК партии, и высокий партийный руководитель принял их.

Он сидел в удобном кресле за деловым столом, уставленным разноцветными телефонами. Пригласив посетителей сесть за стоящий перпендикулярно его письменному столу длинный стол, за которым собирал совещания, он сказал:

— Ну что ж, товарищи «партизаны от науки». Все у вас как будто ладненько получается. Но вот вопрос: как с вашими танкетками быть? Говорят, они весь двор у вас заполонили. Средств на это немало пошло. И все зря?

— Так ведь, к счастью, не прорвались гитлеровцы на московские улицы, — заметил Званцев.

— Верно, товарищ военинженер, не прорвались. Но я к тому клоню, что не нужны они теперь. А средства на ветер пущены!

— Как не нужны? — возмутился Иосифьян. — В любом городе улицы есть, электрический ток имеется. Торпеды подстерегут вражеские танки где угодно.

— В том-то и дело, товарищи «науко-партизаны», что военные действия отныне, видимо, в чистом поле происходить будут. И никакого электрического тока для ваших питомцев на полях сражения не найти, — и партруководитель печально покачал головой.

— Пара пустяк! — воскликнул Иосифьян. — Сделаем передвижную электростанцию! У нас ведь теперь такой коллектив! Дайте нам списанный с вооружения старый танк.

— Что ж, коли так — ладненько. Дадим вам даже не один танк, а два. Оборудуйте их под электростанции. Электрифицируйте боевые действия. «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Вот так-то. Но переоборудованные танки вместе с танкетками — немедленно на фронт! На передовую. Оправдать затраты! А насчет «пара пустяк», товарищ профессор, то говорить следует: «Пара пустяков» Вот так-то.

— Есть «пара пустяков», — ответил Иосифьян.

— Готов в любую минуту! — воскликнул Званцев.

— Вот и ладненько. На том и порешим, — сказал партруководитель, пронизывая Званцева взглядом. — «Назвался груздем — полезай в кузов». Не струсишь, военинженер?

— Торпеды смогут уничтожать не только танки, но и доты и дзоты.

— Особой веры в ваших «камикадзе» нет, но проверим. А для этого пошлем вас во главе оперативной группы. Я договорюсь об этом с начальником инженерных войск маршалом Воробьевым. Отправим вас на Крымский фронт в распоряжение заместителя командующего фронтом генерал-полковника Хренова. Он за прорыв линии Маннергейма Героя Советского Союза получил. Вот с ним и поработаете на передовой. Там работенка важная предвидится.

— Лучше меня пошлите, — вызвался Иосифьян.

— Нет уж, товарищ директор. Вам придется здесь со своей ученой братией управляться. А военным — на фронте.

В научно-исследовательском институте закипела работа, проектировали и создавали передвижную электростанцию. И к весне 1942 года задача была решена. Легкие танки превратились из боевых единиц в прифронтовые электростанции и были погружены на платформы рядом с тщательно укрытыми брезентом, бессменно охраняемыми часовыми, танкетками. Платформы подцепили к пассажирскому поезду, где в купе разместились Званцев и его помощники, ничем не выдавая своего отношения к загадочному грузу в прицепленных платформах. Никто из них не знал, что едут они на обреченную операцию, ибо немцы готовились к наступлению на Сталинград и им необходимо было опрокинуть войска Крымского фронта, недавно отбившие Керченский полуостров.

Нельзя было выбрать более неудачного места на фронте для боевого испытания «электрокамикадзе», так и не получивших заслуженного признания.

Званцев стоял у окна пассажирского вагона и думал, что ждет их впереди. Как покажут себя на юге рожденные в Подмосковье танкетки?

Крым! Он помнил ласковое, омывающее причудливые камни море, великолепный дворец Воронцова со спящими львами по обе стороны мраморной лестницы, а за ним поднимающиеся к небу горы.

Там бывал Пушкин!..

А теперь там гитлеровцы, которых предстоит выбить оттуда. Не ради этого ли он шел недавно за первым солдатским обмундированием по пыльной дороге из Серпухова в лес, удивляясь, что из батальона за такими же, как он, не прислали автобус, не зная, что его ждет впереди…

В приемной начальника Главного управления «СМЕРША» (смерть шпионам) генерал-полковника безопасности Абакумова не было стульев, замененных откидными сиденьями вдоль отделанной дорогим дубом стены. На их краешках и пристроились «вызванные на ковер» генералы, не решаясь даже переговариваться между собой.

Едва адъютант в полковничьих погонах, исполняющий обязанности секретаря, пропустил в страшный кабинет очередного посетителя, как тот, словно ошпаренный, вылетел оттуда. В дверях показался сам Абакумов, со скуластым лицом, выше среднего роста, атлетически сложенный, с мерцающими глазами, то вспыхивающими, то мрачно тусклыми. Ружейным залпом прозвучал стук откинувшихся сидений, когда с них разом вскочили все посетители.

— Я у Лаврентия Павловича, — бросил на ходу Абакумов адъютанту и вышел в коридор.

По лестнице на следующий этаж он поднимался, шагая через две ступеньки.

В приемной Берия секретарь-адъютант, уже в генеральском чине, встретил его многозначительными словами:

— Вас ждут, товарищ генерал-полковник.

Берия величественно восседал в кресле за дорогим письменным столом, принадлежащим прежде кому-то из высшей знати.

— Можно подумать, что вам пришлось ехать ко мне через весь город, — недовольным тоном произнес он, добавив: — Впрочем, может быть, и придется ездить, но не так уж далеко.

— Я без лифта. Для скорости, — переводя дыхание, оправдывался Абакумов.

— Садитесь, — указал Берия на стул перед длинным столом для совещаний.

Сам он поднялся и, подражая Сталину, стал расхаживать по кабинету, заложив одну руку за спину.

— Главнокомандующий сейчас занят переломом хода военных действий в нашу пользу. Ему некогда. Это надо понять. Мы должны поставить перед собой новую задачу.

— Товарищ Сталин? — с придыханием повторил Абакумов.

— У нас есть другой главнокомандующий? — едко спросил Берия.