Вальдэ Хан - Храм

— Доброго тебе дня, — Свист шагнул из густой тени на берег озера.

Шип даже подскочил от неожиданности, вскинув оружие к плечу.

— Хвала Свету, это только ты, — облегченно вздохнул он и опустил винтовку.

— А кому еще так близко к Дому, да еще днем тут оказаться? – улыбнулся десятник.

Шип смущенно пожал плечами и искоса глянул на тонущую статую.

— Давай вместе перекусим, раз так удачно встретились. Ты в Дом идешь? – Шип вновь опустился на землю.

— Да. Добыл пару мерцал, вот сдать хочу, — Свист присел рядом.

— А я последнее время только норы обхожу, новеньких ищу, — он мотнул головой в сторону безмолвных спутников.

— А чего мерцала не ищешь?

— Пастырь Ведун сказал, что мерцала и так будет, кому принести, а я должен новых людей приводить.

— И как?

— Уж и не знаю, как оно раньше было, но новичков я довольно часто нахожу, только за последние пару недель больше десяти человек привел в Дом. Может быть, когда мы специально норы не обходили, они просто погибали? В своем этом состоянии как‑то выбирались из норы, и привет. Медведь там или волки, а может и вообще к ночи только нору покидали, тогда… сам понимаешь.

Его передернуло.

Свист пригляделся и увидел, как глубоко внутри собеседника отсвечивает ядовито–зеленым застарелый, словно незалеченная рана, страх.

— Может быть. Никто же не знает, откуда они, то есть мы, беремся, — Свист принялся задумчиво разглядывать статую, смотреть на Шипа ему расхотелось.

— Почему это никто не знает? – изумился Шип. — Очень даже знаем!

Предчувствуя ответ, Свист все же спросил, невольно повторившись:

— И как?

— Светоносец создает новых людей, помещая их в норы, чтобы мы нашли их и обучили правильной вере.

— А почему он не может их сразу в Дом сажать?

— Он все может! – взвился охотник. – Просто у него есть какие‑то важные причины так не делать.

— Какие, например?

— Откуда мне знать!? – разозлился Шип. – У Ведуна спроси.

Свист не стал ничего отвечать.

После долгого молчания, Шип наконец сказал:

— Я думаю, эта статуя изображает ночного демона. Гляди, какая она страшная.

— Думаешь? – Свист еще раз пригляделся к изваянию, но увидел только мертвый камень.

— А может быть это и есть демон, просто днем он в идола этого превращается, — в голосе охотника звучал суеверный страх.

— Тогда давай убираться отсюда, пока он не ожил, — Свист предпринял неуклюжую попытку пошутить.

— Угу, — Шип в последний раз бросил подозрительный взгляд на статую и принялся ставить на ноги своих подопечных, рывком за шиворот поднимая их с земли.

Будто невзначай, он обронил:

— Я так устал.

— Прости? – Свист поднял брови.

— Хорошо тебе, Свист, ходишь сам по себе, и никто тебе не указ. То есть это, конечно, глупо и опасно, но все‑таки.

— А тебе‑то что не по нраву?

— Я уже счет потерял тем дням, когда по десятому разу в каждую нору лезу, новичков ищу. Я ведь даже в поход не иду, тут остаюсь.

Десятник не мог понять, радует это Шипа или скорее огорчает.

— Почему? – Свист не нашел ничего лучшего, как спросить напрямую.

— Ведун сказал, что моя работа здесь, наверху, более угодна Свету. Вот и говорю, что устал, сил моих нет. Пришел – ушел.

— Откажись.

— Как это?! Я не могу просто так отказаться, это противоестественно, – фыркнул Шип. – Моя работа угодна Свету! Да и вообще, нужны нам новые люди, потому как неизвестно, сколько вас поляжет там, в дикарской чаще.

Вскоре, когда Шип веревками объединил четверых новичков в подобие связки, маленькая процессия двинулась к Дому.

Следующим утром в трапезной собрались воины из тех, кому предстояло идти в поход, как отметил Свист, в большинстве своем верные Ведуну. Всего немногим больше четырех десятков человек.

Орех стоял у развешенной на стене карты, держа в руках деревянный стек.

— Приступлю сразу к делу, — без прелюдий начал он. – Сезон дождей закончился, а это значит, что скоро мы двинемся на дикарей. Для этого нам нужно хорошо знать Нижний Лес, хотя бы на протяжении полдневного перехода от обрыва.

Он указал стеком на карту.

— Вы пойдете группами по три человека, на каждую группу должна быть такая карта. На нее вы будете наносить тропы, ручьи, места стоянок дикарей и прочее. Главным в разведывательной кампании назначается Пластун. Он будет координировать ваши действия, ему же вы сдадите сделанные вами карты.

Узкоглазый охотник с важным видом поднялся, давая собравшимся разглядеть себя, а потом вернулся на место.

Свист подумал, что Орех сильно торопится, раз так легко доверяет это дело своему старому неприятелю.

— Спускаться будете вот у этих дозоров, — Орех трижды указал места, помеченные на карте.

— Пленных брать? – спросил Пробой.

Свист машинально перевел взгляд на говорившего. Пробой – охотник, такой же, как и сам Свист, сменил охотничью одежду на старую робу без рукавов, много раз латанную во всех мыслимых местах. Все волосы на его голове были удалены, включая брови и ресницы.

Заметив изумление десятника, Скороход наклонился к самому его уху и восторженно прошептал:

— Опаленный священным огнем!

Когда Свист непонимающе поглядел на парня, тот лишь многозначительно покачал головой, словно других пояснений и не требовалось.

Тем временем Орех инструктировал будущих разведчиков. Свист уже слышал все это, и не раз, еще в Новом Доме, посему разрешил себе отвлечься.

— Пленных брать не нужно, по возможности старайтесь в бой не вступать, если заметите дикарей – затаитесь или незаметно отойдите.

— Как?! Оставить в живых еретика, когда мог его уничтожить?! – взвился Пробой.

— Смерть им! – заревел Светолюб.

— Смерть! – поддержал собрата Светляк.

На лице Ореха не дрогнул ни один мускул, он терпеливо дождался, когда волна праведного гнева уляжется и продолжил:

— Это разведывательные вылазки. Начнем резать гадоверов – они переполошатся, и тогда продвижение наших основных сил ощутимо замедлится.

— В тебе, Орех, говорит страх, — Пробой провел рукой по бритой макушке, словно желая напомнить себе и остальным, кто здесь отмечен светлой благодатью. – Возможно, ты не тот человек, который должен вести нас в священный поход против ереси. Да и вера твоя все еще под сомнением, как бы Светоносец не разгневался на нас за то, что в битву нас поведет тот в чьем сердце недостаточно Света.

Орех невозмутимо подошел к бритому охотнику и, не меняя скупого выражения лица, коротко ударил того в челюсть. Пока Пробой заливал каменную плитку кровью и выплевывал осколки зубов, воевода вернулся на свое место и продолжил: