Клиффорд Саймак - Зарубежная фантастика

— Каждая раса, — поправил Тревор, — должна заботиться о себе. Человеческая раса должна блюсти свои интересы.

— Я буду предателем, — твердо произнес Саттон. — Может быть, я и не прав, но все же я думаю, что Судьба — это гораздо более важная вещь, чем человечество.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь помочь нам?

— Не только это, — сказал Саттон. — Я буду бороться с вами. Я говорю вам это сейчас, чтобы вы знали. Если вы хотите убить меня, Тревор, то сейчас самое время сделать это. Потому что потом будет слишком поздно.

— Я ни за что на свете не стану пытаться убивать вас, — резко проговорил Тревор, — потому что мне нужны те слова, которые вы написали. Независимо от вашего желания или желания андроидов, мы прочитаем их так, как хотим прочитать. И так же их будут понимать все эти незначительные копошащиеся существа, которыми вы так восхищаетесь. Нет ничего в мире, что может встать на пути человеческой расы, что может сравниться с ней.

Саттон увидел на лице Тревора презрение к себе.

— Я оставляю вас наедине с самим собой, Саттон, — продолжал Тревор, — ваше имя будет черным пятном на всей истории человечества. Звуком вашего имени поперхнется любой человек, как только попытается произнести его. “Саттон” станет таким бранным словом, которым один человек станет обзывать другого, если захочет нанести ему страшное оскорбление.

Он произнес слово “Саттон” таким тоном, словно оно вызывало у него отвращение. Саттон даже не пошевелился в ответ. Тревор резко встал и пошел прочь, но затем обернулся. Его голос был не громче шепота, но вонзился в сознание Саттона как раскаленный нож:

— Идите и вымойте лицо, отмойте этот пластик и знак. Но вы никогда не сможете опять стать человеком, Саттон. Вы никогда не сможете назвать себя человеческим существом.

Он резко повернулся и пошел прочь. И, глядя на его спину, Саттон увидел спину всего человечества, навсегда отвернувшегося от него.

Где-то в глубине его сознания, откуда-то издалека, он услышал, казалось, звук захлопнутой перед ним двери.

Горела только одна лампа в углу комнаты. Папка лежала на столе перед лампой, а Ева Армор стояла около кресла, как будто ожидала его.

— Ты вернулся, — тихо спросила она, — чтобы забрать папку? Я приготовила ее для тебя.

Он остановился в дверях и покачал головой.

— Пока нет, — ответил он. — Позднее она мне понадобится, но не сейчас:

Вот то, что беспокоило меня весь день, — подумал он. — Вот оно, та вещь, которую я пытался облечь в слова.

— Я говорил тебе сегодня утром за завтраком об оружии, — обратился он к Еве. — Тебе нужно запомнить то, что я сказал об этом. Я говорил, что есть единственный экземпляр этого оружия и что нельзя вести войну, имея одну только пушку.

Ева кивнула. Ее лицо в свете лампы казалось слегка удивленным.

— Я помню, Аш…

— Их существует целый миллион, — продолжал он. — Столько, сколько захочешь иметь.

Он медленно прошел через комнату и остановился, глядя ей прямо в лицо.

— Я на твоей стороне, — просто сказал он ей. — Днем я видел Тревора. Он проклял меня от лица всего человечества.

Она медленно провела поднятой рукой по лицу Саттона. Он почувствовал ее холодную и гладкую ладонь. Нежные пальцы Евы остановились в его волосах. Она ласково и осторожно покачала его голову.

— Аш, — произнесла она, — ты вымыл свое лицо, ты снова прежний, Аш.

Он кивнул.

— Я снова хотел стать человеком.

— Тревор говорил тебе о Колыбели, Аш?

— Кое о чем я догадался сам. Он рассказал мне остальное. Об андроидах, которые не имеют знака.

— Мы используем их как шпионов, — объяснила она, словно это была естественная вещь. — Некоторые из них проникли в штаб-квартиру Тревора под видом людей.

— А как Херкимер? — спросил Саттон.

— Его здесь нет, Аш. Его здесь, не будет после всего того, что случилось во дворике.

— Конечно, — согласился Саттон. — Конечно, его здесь не будет. Ева, мы, человеческие существа, такие странные и не всегда хорошие.

— Присядь, Аш, — пригласила Ева, — вот в это кресло. Ты говоришь так странно, что даже пугаешь меня.

Они сели.

— Расскажи мне, что произошло, — попросила она.

Он оставил ее слова без внимания.

— Я думал о Херкимере днем, когда Тревор разговаривал со мной, — развивал Ашер свою мысль. — Я ударил его и снова ударю, если он скажет мне то же самое. Это что-то такое, что присутствует в человеческой крови, Ева. Мы боролись для того, чтобы пробиться. Мы действовали топором и дубинкой, огнестрельным оружием и атомной бомбой, и…

— Перестань, — закричала Ева. — Пожалуйста, замолчи!

Он с удивлением посмотрел на нее.

— Ты сказал “человеческие существа”, — сказала она уже спокойным голосом, — а кто, — по твоему, Херкимер? Разве он не является человеческим существом? Он — человек, созданный человеком. Робот может произвести другого робота, но он все равно останется роботом, не так ли? Человек создает человека, и оба они — люди.

Саттон смущенно пробормотал что-то.

— Тревор боится, что андроиды захватят власть. Что они станут выше людей, первоначальных, биологических человеческих существ.

— Аш, — продолжала Ева, — предметом твоего беспокойства является проблема, которая будет решаться еще в течение тысячи будущих поколений. Какой в этом смысл?

Он покачал головой.

— В этом действительно нет смысла. Но это беспокоит мой мозг, мне нет от этого покоя. Когда-то все было четко, ясно и просто. Я думал, что напишу книгу. Галактика прочтет ее и примет, и все будет чудесно.

— Все еще может произойти именно так, — уверенно произнесла она, — через некоторое, может быть — значительное, время. Но для этого нам нужно остановить Тревора. Он ослеплен теми же запутанными проблемами, которые беспокоят и тебя.

— Херкимер сказал, что с помощью одного оружия можно достичь этого. Только это оружие перевесит чашу весов. Ева, андроиды достигли значительных результатов в исследовании человеческого организма, не так ли? Они должны были это сделать, это видно по имеющимся результатам.

Ева кивнула.

— Они прошли большой путь, Аш. У них есть анализатор и еще… у них есть устройство, которое как бы разбирает человека на молекулы, на атомы и записывает информацию почти о каждом атоме. Создает кальку для другого тела. Мы сделали кальку для людей Тревора. Мы похитили их и сделали дубликаты, которые послали обратно. А людей мы похитили и лишили свободы, но содержим в приличных условиях. Именно благодаря таким условиям-уловкам мы способны удерживать наши позиции.