Владимир Контровский - Крик из будущего (Штампы)
"Ты воин, и за твоей спиной твоя жена и мать твоих будущих детей" – так, кажется, сказала Мать-Ведунья. Она права – "простые истины надо иногда повторять...".
Хок почувствовал боль – первый выстрел полоснул шар. Штампы разобрались, что к чему, и неудивительно – с такими-то командирами. Ходы уже заняты врагами – все. Хотя нет, вот, кажется, свободный...
Шар совершил гигантский прыжок и влетел в тёмное пятно входа в тесный коридор, ведущий к нижним галереям и по счастливой случайности – вход располагался выше уровня пола Большого зала – ещё не захваченный десантниками. Но обрадоваться ни Хок, ни Муэт не успели – магический удар настиг их в тот самый момент, когда шар оказался в коридоре.
Огненная оболочка распалась, и Хок врезался лицом в холодный камень пола. Он услышал стон Муэт, перекатился и вскочил, не обращая внимания на струившуюся по лицу кровь. Вскочил как раз вовремя, чтобы отбить прорезавший темноту узкого хода белый луч.
"Уходи! – беззвучно закричал орт, принимая щитом следовавшие один за другим выстрелы. – Ты слышишь меня, Муэт? Уходи! Я задержу их!"
"А ты? Я без тебя..."
– Убирайся без этих глупых игр в древнее благородство! – прорычал Хок уже вслух, борясь с острым желанием отвесить жене самую что ни на есть примитивную оплеуху. – Спасай наших с тобой ростков, спасай будущее, которое зависит только от нас самих! Подойдут орты Вождя, и тогда я...
Он не договорил – оглушительный удар едва не вмял его в камень. Хок успел понять, что он выдержал только благодаря помощи Муэт, и тут в проёме входа возникла высокая фигура в серебристых доспехах, чётко различимая в проникающем из Большого зала свете. В том, что это чистокровный эл, сомневаться не приходилось – какой штамп или даже метис сумеет прыгнуть вверх на двенадцать локтей, словно добивающийся права первым коснуться Вплетающейся на Празднике Цветов воин-орт? Да и свечение ауры у него типичное.
...И снова время растянулось, подчиняясь владеющим магией – вот только на этот раз ею владели оба противника. Хозяин не медлил – он чувствовал противостоящую ему силу. Широкий язык пламени ударил в грудь Хока и... расплескался по стенам коридора, плавя камень: Муэт отдала мужу всё – до капли. Следующий миг вместил в себя очень многое.
Ответный удар орта сломал защиту потомка поколений Хозяев и превратил офицера в рассыпающийся горящий столб. У Хока ещё хватило Силы одеть Муэт в кокон и оттолкнуть её за поворот, в благословенную спасительную темноту уходящего вниз хода. Он видел, как она покатилась по камню, тщетно пытаясь задержаться. Он видел, что протыкающие темноту коридора выстрелы лучемётов ей уже неопасны, и успел испытать невероятное по своей насыщенности чувство облегчения. Он видел размазанные тени трёх – нет, четырёх, – элов, плывущие по воздуху ко входу в галерею, и понял, что с ними ему не справиться: десантники притащили с собой переносные источники, и энергии у них вдоволь. Он успел даже почувствовать приближение своих – в том числе и снизу, по тому самому ходу, в котором он стоял, – и сделал то единственное, что ещё мог сделать.
Элы не успели опуститься на каменный пол коридора, где только что сгорел дотла их товарищ – темнота обернулась потоком ревущего огня, а на месте Хока развернулся яркий пламенный цветок, подобный тому, что вызвала орта по имени Орнита на пульте управления Телепортатором. Обожжённые офицеры скатились вниз: туда, где лучемёты штампов снова – в который уже раз за бесконечные века войны – встретились с боевой магией подоспевших к Большому залу ортов Отца-Воеводы.
А Бездна – Бездна приняла ещё одного из Уцелевших.
ЭПИЛОГ.
Диего Рохо проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, что казалось – ещё немного, и оно проломит рёбра, выскочит наружу и запрыгает по полу маленькой комнаты живым комком. Видение было ярким, живым и причинявшим самую настоящую боль. Диего долго лежал неподвижно, глядя в темноту и боясь пошевелиться, чтобы не потревожить Мерседес: не хватало ещё ей – в её-то положении! – лишний раз нервничать. Хватит и того, что она знает о посещающих её мужа неотвязных бредовых кошмарах, повторявшихся с завидной регулярностью; знает, что за всем этим стоит; и волнуется за Диего – так, как во все времена любящие женщины беспокоились за своих любимых.
А темнота жила и дышала, и задёрнутый ночной тьмой светлый потолок казался каменным сводом пещеры – пещеры во-о-он в тех горах, что синеют на горизонте.... Сейчас, правда, они не синеют, а смутно чернеют в слабом блеске звёзд, но всё равно, это там, именно там, только не сегодня и не завтра, а чуть ли не тысячу лет спустя, в далёком чудовищном будущем.... Чертовщина.... Да нет, – и ты давно уже знаешь об этом, – это совсем НЕ ЧЕРТОВЩИНА.
Диего осторожно откинул одеяло и опустил ступни на пол. Мерседес спала, спала тихо и безмятежно, и дыхание её было почти неслышным. Она заснула в своей теперешней излюбленной позе: на левом боку, – чтобы не мешал округлившийся живот, – подложив под щёку сложенную лодочкой маленькую ладошку. Чёрные волосы закрывали часть её лица и стекали на обнажённое плечо полоской той самой тьмы, что заливала сейчас всё вокруг. Рохо встал, взял со стула небрежно брошенные туда вчера лёгкие брюки и рубашку, вышел из комнаты и бесшумно прикрыл за собой дверь.
На кухне он зажёг свет, поставил чайник на плиту и включил компьютер. Кухня была для Диего чем-то вроде рабочего кабинета – Рохо зачастую просыпался очень рано и работал там, не мешая жене спать. Места на кухне для рабочего уголка было вполне достаточно – для двоих не требовалось готовить чересчур сложных обедов или ужинов, а немногочисленные гости у них бывали редко. Новорождённый город, выросший с пугающий быстротой на отвоёванных у джунглей землях, жил в бешеном ритме, не оставляя своим обитателям лишнего времени для неделовых визитов.
Выпив чашку горячего кофе и зажевав его выуженным из полупустого холодильника кусочком сыра, Диего закурил и привычно проверил электронную почту. Не обнаружив там ничего особенного и очистив почтовый ящик от спама, он открыл заветный файл – уже почти законченный. Откинувшись на спинку кресла, Рохо сквозь сочившуюся из сигареты сизую струйку дыма пробежал глазами несколько последних абзацев, на которых он вчера остановился. Вернувшись в мир своей книги, Диего затушил окурок и чуть пододвинул клавиатуру. И по белому фону дисплея, повинуясь лёгким движениям пальцев, побежали цепочки чёрных символов, послушно выстраиваясь в шеренги строчек.