Владимир Фалеев - Третий глаз

Вместе с представителем Министерства путей сообщения он прошел в комнату начальника станции, где уже были Егор Андреевич Дудкин, Виктория Филипповна Гончева, Бородай и еще с десяток руководителей подразделений. Громкоговоритель, укрепленный на деревянном столбе на перроне, пронзительно объявлял о прибытии тепловоза с вагонами, в котором ехали комсомольцы-строители. Фотокорреспонденты рыскали в толпе в поисках невиданных кадров, журналисты тащили героев в тихие комнаты вагонов для «тайных бесед», радиорепортеры размахивали грушами микрофонов.

— Мы шли к этому триумфу почти три года, — сказал робот с помоста трибуны, — мы все вместе подготовили это неотвратимое событие. Мы назначили именно этот день для торжества, и мы свое слово сдержали!

Потом отгремело «ура!», и все слушали речь секретаря обкома партии. После него азартно, темпераментно говорили Бородай, Кваша, Гончева, Драчунов, Жукова и Вадим Корзухин, еще неоднократно прозвучало многоголосое «ура!», прозвенела медь духового оркестра с наскоро настеленных досок перрона. Когда громкоговоритель запел «Марш энтузиастов», робот опять увидел летающую над головами ворону…

«Что за глупая птица? Подсказать ребятам, чтобы ее подстрелили? — подумал он и сам ужаснулся своей глупости: — Не над головами же людей палить из ружья!»

Вместе с представителем Министерства путей сообщения возвратились в кабинет начальника станции, где робот написал телеграмму в Москву, в министерство.

После митинга Бородай, как было спрограммировано, пригласил всех в ресторан гостиницы на ужин, но робот отказался. Вместе с секретарем обкома партии он пошел к вертолету, но тут его догнал Вадим Корзухин и, улыбаясь, шепнул на ухо:

— Хутора сжигались по тайному распоряжению Ивана Леонтьевича…

Робот остолбенел, полученная информация исказила его лицо, он заморгал.

— Хотел обновить жилье, оно ведь старое, привезено с Абакана. — Вадим подмигнул: — Щитосборные домики бросать нельзя, потому что их заселяют случайные люди, а потом требуют освещения, отопления, и сжигать дома запрещено — такова инструкция…

Робот мотнул головой, ничего не понимая, отвернулся от Корзухина.

Вертолет, промчавшись над просекой в тайге, над двумя ниточками рельсов, над разветвлениями на станциях, над трубами, антеннами, крышами поселков, над вырубками, речками, озерами, островками, где сгрудились тракторы, бульдозеры, экскаваторы, наконец, приземлился на маленьком, окруженном домами аэродроме; тут поджидали автомашины. Робот, попрощавшись со всеми, поехал в управление.

Зиночка обратила внимание на грустный вид робота. От ее зорких глаз не ускользнуло, как главный бухгалтер Полубаба многозначительно улыбался, получая у Стрелецкого визу на какой-то документ, как начальник УРСа, верткий и пронырливый, излишне долго кашлял в кулак, не решаясь в присутствии секретарши о чем-то заговорить. Но сама Зиночка сочла возможным предупредить робота, что за окнами его кабинета летает подозрительная птица, чуть ли не ударяясь в стекло…

«Всякое событие готовится заранее», — сказал себе робот и в самом деле увидел, что на него из-за стекла пронзительными и злыми глазами смотрит ворона. Она резко взмахнула крыльями, каркнула и устремилась в открытую форточку. Ворона металась по кабинету, явно намереваясь напасть на робота, разогнавшись, она клюнула его в лоб, потом в щеку. «Кыш, дура!» — закричал робот, отбиваясь. У вороны были мокрые крылья и слипшийся хвост. Бешеное крылатое существо вновь напало на него, и он потерял очки…

Когда птица вылетела в форточку, он вспомнил, что видел подобное третьим глазом. Происходящее тогда казалось ему кинофильмом, сном, навеянным беседами с физинструктором. Но, странное дело, все повторилось почти в точности…

На его крик вбежала секретарша. Робот стоял уже возле подоконника и умывал лицо водой из графина. Он чувствовал, как саднит щеку. Зиночка взялась за телефонную трубку, робот нажал на рычаг. Он догадывался, кто эта мерзкая ворона… Но как же она переменилась!

На другое утро робота пригласили в контору по ремонту и наладке искусственных интеллектов. Включив себя в режим самоанализа и оценки ситуации, робот понял, что обстоятельства зажимают его.

Выйдя из машины возле деревянного старинного особнячка с высокой парадной лестницей и голубыми перилами, робот поднялся по скрипучим, выскобленным до желтизны деревянным ступенькам и вступил в небольшое фойе, где половицы прогибались от каждого шага. Он удивился, что апартаменты жрецов переналадки искусственного интеллекта не годятся в сравнение с просторными, заполненными светом и воздухом залами и кабинетами управления Красногорскстройпуть. Робот не испытывал досады на ворону, отдавая отчет в том, что ее запустила в кабинет чья-то незримая рука, И теперь неведомый механизм, захватив его страшными лопастями, тащит в неумолимый барабан дискредитации.

«Разберут, пожалуй, на части», — подумал он, разглядывая в приемной сухопарую дамочку в ситцевом платье, выдувающую в его сторону напудренными ноздрями фонтанчик дыма. Он попытался изобразить на лице вежливую улыбку, но исклеванные щека и лоб искажали маску приветливости. Дамочка, узнав, что робота вызвали для освидетельствования и перенастройки, официально указала на дверь молодого мастера.

Привыкая к звукам и запахам полутемного фойе, робот размышлял, как бы избежать капитального ремонта и обойтись малой профилактикой. Он приоткрыл дверь в комнату молодого мастера, но, увидев там сидящую на спинке стула ворону — существо с грязным хвостом, быстро притворил дверь и отошел в конец коридора, где не горели лампочки. Там он терпеливо дожидался. Когда подмастерье унес птицу из комнаты мастера, робот вошел.

Мастер радушно пожал ему руку, усадил и, напустив на лицо тень строгости, стал расспрашивать, по какой причине ворона ворвалась в кабинет и совершила покушение.

— Залетела нечаянно — перепутала форточки, — отчеканил робот. Он контролировал переключения в своем механизме, не желая уступать воле случайных обстоятельств.

— Ворона призналась, что вы привлекли ее в штат обслуживающего персонала, — сообщил мастер. Он выжидающе наблюдал.

Робот утвердительно кивнул и объяснил, что птица оказалась сверхштатной единицей.

— Кроме того, вы вопреки существующим инструкциям восприняли миллиардной ценности идею, но не смогли ее переварить и подавились, — напомнил мастер. Он походил на хлюста, который умеет танцевать и ухаживать за дамами, одет был в штатское, от него исходил запах какого-то заграничного одеколона. Возможно, он любил ездить на мотоцикле, стрелять из пистолета, считал себя докой — наладчиком искусственных интеллектов, а потому обмануть его было трудно.