Владимир Фалеев - Третий глаз
А Зот, воспользовавшись паузой, передавал роботу сокровенные мысли, цитируя народную мудрость: «Всякий Еремей сам разумей, чужим умом жить — добра не нажить, у каждого в голове свой царь…» Древние поучения робот не раз слыхал, но в связи с увиденным они приобретали особый смысл. Люди существуют много тысячелетий, живут в силу их естественно созданной генетической программы по жизненным законам, которые никто не волен отменить; их индивидуальные и коллективные проявления постигаемы разумом, очищенным от шелухи словесных хитросплетений; абсолютно честное наблюдение за тайными пружинами поведения людей дает возможность не только видеть ретроспективно бывшие события, понимать прошлые мотивы и причины явлений, но и предсказывать движущую силу будущих процессов, их неотвратимость. Часто человек не соврет, да и правды не скажет, ибо всякий имеет в деле свой умысел, свою выгоду, свою потребность и желание. Если же усилить желания, то люди ладонями разломают тайгу и проложат рельсы в любую погоду к станции Искерской.
— Ну и как, проложим рельсы к Искерской до десятого августа? — в который раз спросил робот. Ничто другое его не занимало.
— Уже отвечал: вам не задержать этого, — на полном серьезе сказал Зот, следуя за роботом к ступенькам вагона.
В вагоне, идя по коридору, Зот развивал мысли дальше. Выходило, что, боясь потерять к десятому числу одиннадцатикилометровый отрезок дороги, робот боится потерять большой кусок радости. Многие страдают от того, что свои представления о счастье связывают с огромными кусками…
Весело толкнув Зота на диван, робот насмешливо спросил:
— Что есть истина? Как ее постигнуть? И как использовать в практике?
Зот поджал губы, медленно втянул в себя ноздрями воздух и на какой-то момент замер.
— Сразу столько вопросов. — Он выпрямился на диване, поднял глаза к потолку. — Истина — это информация, которая получена разумом первым и зарегистрирована совестью. Понятно?
— Совесть — это ОТК, что ли? — Робот весело крутанул кресло на середине салона. — Каждый из нас получает своим высшим разумом информацию, откуда же берется ложь?
Зот не подымался с дивана.
— Ложь от нас же, — проговорил он. — Представьте, что вы, слушая музыку, хотите передать ее другим своими словами, разве кто-то получит от вас истину? Лучше воспроизвести музыкальное произведение в точности, как музыкант, который вам играл… Вообразите, что гамма-лучи вошли в вашу клетку, в клетке началась химическая реакция, но разум обычный узнает о болезни клетки много позже. Врачам потребуется немало времени, чтобы выяснить причины болезни. А если учесть, что имеются дремучие невежи, лжецы, фальсификаторы, то сколько же ложной информации они распространяют…
— Согласен. — Робот остановился напротив Зота. — Истинная информация излучается системами природы независимо от людей…
Зот насмешливо замотал головой:
— Информация, которую излучают объекты природы, ни истинна, ни ложна. О ее истинности, как и о ценности золота, могут сказать лишь люди. Истина — это не польза и не выгода, ибо выгоду могут получать и дезинформаторы. Истина — не мнение большинства или меньшинства, ибо богословы принуждали верить людей в идолов, в легенду о том, что якобы земля стоит на трех китах. А если головы людей забиты мусором неверных категорий, то, представляете, какой бред могут выдавать люди под видом науки? Повторяю: истина — это информация, которая получена разумом первым и зарегистрирована совестью…
Далее Зот растолковал роботу, что словами легко конструировать несбыточные, иллюзорные обстоятельства, тогда как сами обстоятельства и реальный человек не нуждаются в фантастическом счастье. Когда кто-то награждается богатством, то не успокаивается, не перестает ожидать других радостей. Счастье же заключается в том, чтобы, открывая в себе высшее зрение, не бояться грядущего, радоваться внутренней музыке и чаще петь песни…
— Может быть, плясать? — съехидничал робот. — Ходить по бригадам и плясать? А?
— Твой план известен, — продолжал Зот. — На жестокость отвечают жестокостью, на угрозу угрозой, хитрят, сваливают вину на обстоятельства, на погоду, отвергая рок, оправдывают им свои неудачные делишки. Смирись и взгляни на себя со стороны, задумайся над жизнью другого, и ты поймешь, что он намерен сделать… Работая, ты торопишь приход праздников, не умея смаковать удовольствие каждой протекающей через тебя минуты…
Слушая складную болтовню физинструктора, робот, сам того не замечая, словно бы погрузившись в глубокий гипноз, вдруг увидел мечущуюся над пустырем ворону… Обыкновенная ворона в серой поддевке и в черной шапочке на голове, с черными полами крыльев и черным хвостом юбки летала над кустами. Вот она помчалась, взмахивая крыльями, над каким-то узким переулком, миновала створ темных деревянных ворот, перемахнула через забор и пронеслась над широкой рекой… Моросил дождь, слабый свет оконтуривал деревянные дома, ворона села на бетонные плиты, заглянула под них и, обнаружив там как бы грот, спряталась… «Я тебе подписала приговор!» — проговорила ворона, глядя из дырки грота прямо в очки роботу. Он вздрогнул, но не перестал наблюдать за птицей. Конечно, открывшийся третий глаз позволял ему сделать уже заключение, что ворона ему угрожает.
Можно было бы прервать это видение, но любопытство и совет физинструктора не бояться грядущих событий, которые неотвратимо наступят, как говорится: «Чему быть, того не миновать», приободрили робота.
Вороне надоело сидеть в гроте, она подпрыгнула и, расправив крылья, вытянув назад ноги, полетела над безлюдной улицей в сырость и ветер; вот она села на сук большого тополя, и робот узнал, что это тополь за окошком его кабинета. А ворона, держась цепкими пальцами за сук, заглядывала в окошко, изучала, где расположена форточка, и уже самому роботу был виден через стекло его кабинет, телефонные аппараты, настольный календарь, стакан с карандашами и даже сейф и на стене график продвижения путепрокладочной машины. Из окна приемной модно причесанная секретарша Зиночка, вытягивая короткую шею, наблюдала за вороной.
Дверь кабинета распахнулась, и в него вошел с плащом в руке сам робот. Это было невероятно — видеть себя со стороны, словно бы он киноактер и его засняли в кинофильме; робот сел за стол, в кресло, глянул в окошко и увидел на тополе ворону. Тут в кабинет, стремительно распахнув дверь, вбежала запыхавшаяся в клетчатом костюме и клетчатых штанах Виктория Филипповна, по-военному бросив приветствие, остолбенела, указала на открытую форточку: