Нил Шустерман - Неизведанные земли

Бал удался на славу, прошел именно так, как должен пройти хороший выпускной вечер. Но когда он окончился, все пошло наперекосяк. Билли не был виноват, он соблюдал правила дорожного движения. Но когда судьба сводит человека с другим, пьяным, водителем, уже не важно, соблюдал ли правила тот, кто сидел за рулем трезвым. Именно это и произошло, когда автомобиль, полный пьяных школьников, пересек на красный сигнал светофора перекресток, на который выехали Билли и Дорис.

Бедняга ничего не почувствовал. Когда автомобиль перестал переворачиваться, Билли уже не было в живых. Он полетел вперед по тоннелю к свету. Для него остановок на пути не существовало — для тех, кому восемнадцать, стены тоннеля слишком уж толстые, и в Страну им не попасть. Для Билли маршрут из мира живых в загробный мир оказался прямым, как автомагистраль.

Для Дорис все оказалось сложнее. Она видела вход в тоннель, но время отправиться в путь для нее еще не настало. Ей позволили лишь наблюдать за тем, как уходит Билли. Через несколько дней она очнулась в больнице и увидела у кровати всех членов семьи. Родственники были счастливы и благодарили Господа за то, что он услышал их молитвы. Дорис выжила и вскоре поправилась. Ее букетик исчез во время автокатастрофы вместе с мальчиком, за которого она могла выйти замуж. Дорис получила перелом в районе поясничных позвонков и ходить уже не могла, но это никак не повлияло на ее долгую счастливую жизнь. Она вышла замуж, родила детей и активно занималась торговлей антиквариатом во времена, когда в обществе все еще считали, что место женщины дома у плиты.

Конечно же, Дорис никак не могла знать о том, что букетик, слетевший с ее руки, не исчез безвозвратно.

Он много значил для юноши, преподнесшего ей этот букетик в подарок, и сама Дорис никогда о нем не забывала. Вот почему он попал в Страну затерянных душ. Прошло шестьдесят пять лет, а он ничуть не изменился — розы благоухали точно так же, как в тот вечер, когда Дорис надела на руку ремешок.

Более того, букетик никогда не покидал ее запястья.

Она всегда носила его на руке, куда бы ни поехала, просто ремешок, нежно стягивавший запястье, был невидимым. Зато когда Дорис нуждалась в утешении, букетик приходил на выручку. Она нервничала и смотрела на часы, но те всегда были на левой руке, а Дорис всегда начинала с правой, и, потирая руку, Дорис, сама того не понимая, каждый раз гладила невидимый букет.

И вот, в один прекрасный день мальчик, наполовину превратившийся в шоколад, заметил букетик на руке пожилой женщины.

Ник просто проходил мимо. Он искал призраков, потенциальных добровольцев, а нашел пучок желтых роз вперемежку с крошечными цветками гипсофилы. Ему бросились в глаза яркие цветы — они без сомнения были частью Страны, но их, тем не менее, носила на руке живая женщина, сидевшая на крыльце в инвалидном кресле.

Нику еще такого видеть не доводилось. Ему всегда казалось, что, раз уж вещь попала в Страну, никакой связи с миром живых у нее не остается. Но он видел перед собой букет, прикрепленный к руке живого человека. Букет, продолжавший существование в Стране затерянных душ.

Ник вспомнил о том, что читал когда-то о духах, повсюду следовавших за живыми людьми. Он даже вспомнил название — инкубы. Но он никогда не встречал и даже не слышал о духах, живущих в Стране и ведущих себя подобным образом. Но этот букет — он стал как бы сотканным из цветов инкубом, решившим во что бы то ни стало не покидать возлюбленную.

Да, возможно, букетик не хотел покидать руку старушки, но Нику стоило лишь протянуть руку, и он покорно лег на его ладонь. В конце концов, букетик был частью Страны.

Когда это случилось, Дорис почувствовала: происходит что-то странное. Но что именно, она, конечно же, сказать не могла. Она привела в движение коляску и внимательно обыскала каждый угол крыльца. Она что-то потеряла, но что? Да, подумала она, старость не радость. Вот так все время: мысли, обрывающиеся на середине, воспоминания о забытых воспоминаниях. Она посмотрела на запястье, потерла его, потом почесала. Чувство потери не проходило. Старушке стало не по себе.

В то же самое время, по другую сторону границы, разделяющей параллельные миры, Ник отправился за Цин.

— Смотри, этот букет попал в Страну, — сказал Ник, найдя девушку. — Мне кажется, это произошло очень давно.

— И что? — спросила Цин. — К чему ты клонишь?

— Я хочу, чтобы ты отправила его обратно.

Цин неустанно тренировалась, отправляя в мир живых все новые и новые предметы. Этого требовал Ник, ее начальник, но на этот раз Цин показалось, что перед ней нечто совершенно необычное. Но чем именно букетик отличался от других предметов, она сказать не могла.

Девушка повертела вещицу в руке, вдохнула прекрасный аромат роз, и вдруг ее осенило. Она поняла, в чем его отличие.

— Цветы живые…

Цин показалось, что по лицу Людоеда пробежала тень улыбки.

— Да, похоже, — сказал он. — По крайней мере, настолько, насколько это возможно в Стране. Приказываю тебе вернуть букет в мир живых.

Девушка инстинктивно почувствовала, что при попытке сделать это она может столкнуться с непредвиденными трудностями. Возможно, придется искать какой-то новый путь.

— Не знаю, смогу ли я это сделать, сэр, — призналась она.

Цин, бывало, забывала прибавить «сэр», но делала это каждый раз, когда хотела возразить начальнику.

— Ты не узнаешь этого, если не попробуешь, — ответил Ник, для которого слова «нет» не существовало.

Они вместе вернулись к крыльцу, на котором Ник обнаружил букетик, но старушки на месте не было. Живые люди никогда не стоят на месте, подумал Ник. Однако он и не подумал расстроиться и занялся поисками. Хотя из-за нерезких очертаний отличить одного живого человека от другого для призрака всегда было трудновато, Ник решил, что пожилую даму в инвалидном кресле он как-нибудь найдет.

Дорис не было дома. Она позвонила внуку, молодому человеку, и попросила его вывезти ее на прогулку. Ей по-прежнему было не по себе. Нет, она не паниковала, но чувствовала себя не в своей тарелке.

— Я что-то потеряла, — призналась она, разговаривая с мальчиком.

— Я уверен, ты это найдешь, — заверил ее внук, который, конечно же, ни на секунду не поверил в «пропажу».

Дети и внуки Дорис считали ее куда более дряхлой, чем она была на самом деле. Благодаря этому они относились ко всем словам бабушки, как к чему-то несерьезному и странному, как это обычно и бывает в отношениях стариков и молодежи. Дорис это ужасно раздражало, а дети и внуки принимали ее ворчание за признаки развивающегося маразма.