Арина Алисон - Герцогиня
— Девочка моя, ТЫ БЫ ПОШЛА, там тебя Яджина спрашивала, а мы здесь с девушкой посидим, побеседуем о жизни, — с ударением, сообщил Бертран, и, дождавшись, пока я вытряхнулся из кресла, уселся в него сам.
Я с удовольствием исчез за дверью. Мне действительно не хватало веры в то, что говорил, да и выгляжу слишком молодо, для таких разговоров и советов на эту тему. Герцог — человек в возрасте, а значит, и его рекомендации будут восприниматься весомее.
Не знаю, что уж он вещал и как аргументировал, но уже ближе к вечеру, я заметил, как Орра помогала Вакуле прибраться в кузнице, а потом участвовала в ковке какой-то железяки.
Мне было очень интересно, как и что он говорил Орре, чтобы она проявила внимание к парню. Вечером, когда мы сидели с Бертраном на веранде, я постарался выпытать эту информацию. Как оказалось, девушка еще не дала согласие, но обещала пообщаться поближе с кузнецом, а там уже принимать окончательное решение.
В процессе разговора, мне вспомнилась наша эпопея с ползанием по кустам и пришла на ум идея, попробовать сочинить на тему свидания песенку. Старый герцог с воодушевлением воспринял мое предложение и мы, потребовав письменные принадлежности, приступили к сочинению.
История наша проста и банальна, — поспешил предложить герцог.
— Э-э-э… А может:
Все начиналось очень банально,
Кончилось это довольно печально.
Намеренья были чисты и невинны,
Последствия стали вполне очевидны.
— Выдал целый куплет я.
— Не слишком ли печальное начало? Мы ведь сочиняем не печальную трагедию, — задумчиво произнес Бертран, тихо повторив несколько раз мой куплет.
Добрым намереньем вымощен ад
Мы за влюбленными двинулись в сад.
— Быстро выдал я и вопросительно посмотрел на герцога.
Где-то чуть слышно птицы поют,
Комары настырно нашу кровь сосут.
— Тут же добавил Бертран.
Ползешь ты вперед, раздвигая малину,
— начал я, но тут же поправился:
Ползешь, раздвигая стебли малины,
А я продираюсь сквозь ветки жасмина.
Мы оба хотим все увидеть поближе,
Но ночь опускается ниже и ниже.
Герцог задумался на пару минут и продекламировал:
Узнать надо нам, что же там происходит,
Но скрытно следить у нас вряд ли выходит.
Ты под кустом, я — напротив, в засаде,
Комары нас кусают спереди и сзади.
— Я сразу же предложил пришедшие на ум строчки.
— Э-э-м-м… как-то мы выглядим несколько м-м-м… специфически, — засомневался Бертран.
Видя его нерешительность, я поспешил предложить:
Ползу я вперед, раздвигая малину,
Потом продираюсь сквозь ветки жасмина.
Влюбленных хочу увидать я поближе,
Но Ночь опускается ниже и ниже.
Узнать очень надо, что там происходит,
Но скрытно следить у меня не выходит.
Я под кустом, лежу тихо в засаде,
Комары заедают и спереди, и сзади.
Подумав какое-то время над моим предложением, старый герцог записал оба варианта, сделав пометку, что первый — предпочтительнее, и почти сразу же предложил пару строчек:
Шепот влюбленных все тише и тише,
Ветер тихонечко ветки колышет.
— Гм-м-м… по-моему, здесь явное преувеличение. Шепотом, а тем более влюбленным, там и не пахло, — скептически сощурился я.
— Мы же не хроники пишем, а литературное произведение, стихи, так сказать, — усмехнулся Бертран.
— Не хроники, так не хроники, — засмеялся я, а герцог тут же добавил художественности:
Женские изгибы озаряет лунный свет,
К ней сквозь ночь стремится мужской силуэт,
— или:
«В зарослях кленовых мужской силуэт».
В сраженьях наш юноша был очень смел,
Пред взором любимой он вдруг оробел.
— Опять литературная обработка ситуации? Хотя конечно по поводу оробел — сущая правда. Особенно интересно звучит по поводу изгибов женских… — захихикал я и добавил:
Луну он готов ей в подарок достать.
Хочет сказать он про походку и стать,
Но стоит лишь прямо в глаза ей взглянуть,
Язык пристал к нёбу, слюну не сглотнуть.
Почесав затылок, эстафету подхватил Бертран:
А девушка ждет, нежно взором ласкает,
В душе что творится, она понимает.
Двигаясь плавно, платьем шурша,
Девушка речи ведет не спеша.
— Да-а-а уж… Орра если приласкает, так приласкает. — Затем, представив Орру в платье, пытающуюся изобразить нежный взор и говорящую эти слова, я неприлично заржал.
Герцог, не обращая на мой смех внимания, продолжил:
Она говорит: «что же, сударь, вам надо?
Я вам помочь буду искренне рада».
Листва шелестит, ветер ветки качает.
Герцог фраз сказанных не разбирает. —
Хотя можно и по-другому:
Влюбленных слова герцог не разбирает.
— Главное ей это творение не зачитывать, а то еще не так поймет, — вскочив, я прошелся в задумчивости несколько кругов по веранде и медленно продекламировал пришедшие на ум строчки:
Юноша шепчет: «как лик твой прекрасен!»
Герцогу слышится: «климат опасен».
Он уж устал комарье разгонять.
«Климат при чем тут?!» — ему не понять.
Юноша шепчет, глядя в глаза:
«Гибок твой стан как молодая лоза!»
— А если — гибка ты, как молодая лоза? — предложил герцог.
— Как-то все же для проговаривания сложновато, с перехода «Ты» на «как» звучание спотыкается, — задумчиво произнес я. — А если:Юноша: «гибок твой стан как лоза»Герцог услышал лишь слово «коза» — ухмыльнувшись, выдал я.
— Можно… а вот так, — смеясь, предложил Бертран: Герцог услышал «молоко и коза»… — и почти сразу выдал следующее четверостишье:
Где-то чуть слышно соловей поет,
А комар настырно нашу кровь сосет.
— О! По поводу комаров! Предлагаю перейти в мой кабинет. Уже стемнело, и кровососы появились, и уже даже к нам пытаются пристроиться, — заметил герцог.
Я, осмотрелся и только сейчас заметил, что действительно — солнце уже зашло. Собрав листы бумаги с написанным, мы переместились в комнату.
Усевшись поудобнее, Бертран несколько раз перечитал последние строчки, что мы наваяли и, немного подумав, добавил: