Teronet - Боги и Боты

А толпе на улице сложно было что-то объяснить. Они все ждали открытия интерната и не хотели быть последними. Видимо, во всём этом и проявлялась та самая, давно забытая борьба за выживание. И я был тому несказанно рад. Тем более что в большинстве своём это были очень простые, малоимущие граждане: практически ни у кого из них не было ботов. И они не меньше богатых хотели и могли надеяться на то, чтобы их дети жили на Земле.

Обе студентки, которых привёл с собой Вайнштейн, почти сразу кинулись сражаться за моё внимание. Я им потакал. Экстра на все эти детские игры постоянно морщилась и закатывала глаза. Через некоторое время я уже старался в её присутствии не обращать внимания на девочек и их старания. Чтобы не давать повода усомниться в том, что для меня она важнее их всех вместе взятых. Она была очень серьёзна и подавала пример другим — как должен себя вести деловой человек, отвечающий за результат. Она, сам Вайнштейн и ещё парень-компьютерщик из его команды вели себя на редкость организованно и эффективно. Казалось, что личной жизни вовсе не существовало, что не будет им ни сна, ни покоя, пока не доведут это дело до конца.

Но, несмотря на это, я чувствовал, что Экстра хочет что-то мне рассказать о себе, снова поговорить «по душам». Только она себе больше не позволяла расслабиться. Видно было, что тот случай ей немного неприятно вспоминать. Ведь она тогда проявила слабость — это же так позорно для сильной женщины! Сложно было сказать — как там у неё складывалось с тем кавказцем. Из дома она не отлучалась уже две недели, но периодически с кем-то переговаривалась, уходя в пустые комнаты, чтобы никто не смог услышать.

К нам постоянно приходили люди на собеседование. Охранники-боты их впускали, выталкивая наружу всех, кто пытался проникнуть с животом или с ребёнком. С сотрудниками и волонтёрами общались Вайнштейн и его девочки. В России уже было выделено несколько территорий под интернаты. Китайцы и индийцы тоже не отставали. Но им-то вообще всё было ясно заранее. Я с самого начала сказал профессору, чтобы он за них даже не беспокоился.

Когда мы проводили Вайнштейна в командировку, его студенты совсем распоясались. Парень стал убеждать меня, что нашей религии нужен какой-то символ. Показывал эскизы 3D графики в стиле древней геральдики. Ему нравилось слово «Эукариоты», и он его пытался обыграть всяческими экзотическими и готическими шрифтами, а ещё лучше — вообще иероглифами. Особенно его вставляла идея использовать символ пирамиды. Я сказал, что ему нечем больше заняться, вот он и мается дурью. Парень обиделся и стал бегать со своими рисунками к Экстре.

Однажды я проснулся среди ночи от того, что кто-то карабкался по мне, больно наступая на ноги. Это была одна из студенток, видимо, самая смелая. Добравшись до меня, она нырнула под одеяло и прижалась своим жарким сексуальным тельцем. Я даже слова не успел сказать, как она уже стала меня целовать и шарить своей ручкой в разных местах. Я моментально возбудился и нехотя, но верно стал уступать этим настойчивым ласкам. Внезапно в дверь постучали. Вот ведь блин — то пусто, то густо. Девочка быстро скатилась на пол с другой стороны от двери и дальше — может так и осталась, а может — закатилась под кровать. Я уже не следил, так как сказал после повторного и более сильного стука «Да-да».

Дверь приоткрылась и в неё заглянула Экстра. Я уже привык к темноте и разглядел, что она была одета, хоть и не в деловую одежду, и не в вечернее платье, но всё же одета. Ей явно хотелось всего лишь поговорить. «Мей ай?»

— Да, конечно, — я тут же забыл про свою «Лолиту» и присел на кровати.

Экстра зашла внутрь, практически на цыпочках, прикрыла дверь и присела на кресло неподалёку от меня. Она была босая и поджала ноги, обняв их руками. Волосы, не прибранные, растрёпанные просто свисали волнами по лицу. Вот такая она была, когда снимала эту свою деловую маску. Такая, которую хотелось обнять, прижать к себе и не отпускать.

— Иа думала, чта силнаиа. Но ета вери сложна. Так видна, чта ми камута мишаим.

— Что случилось?

— Против нас пачти все медики и биолоджи.

— Ну, этого и стоило ожидать.

— Да. Но ат этава нилекче. Завут вас шар-лата-нам. Ниче ви не мыслите в гинетике. Идеа с интернатами — бред.

— А что они предлагают?

— Ани вериат, что могут мениат гени. Им мешаит закон и нужни сретства, а денек нет. Все денги у нас.

— Да пусть разрешат им эти исследования. Какая разница?! Всё равно толку мало будет.

— Уаи?

— Главная слабость этих генетиков в том, что они не могут знать заранее, какие гены нужны, а какие — нет. А чтобы узнать, необходимо найти особей, человеческих или животных, которые успешно противостоят радиации, высоким температурам и всем другим последствиям падения кометы. Когда найдут, будут сравнивать их гены с обычным геномом, искать отличия. Сколько нужно на это времени потратить? Боюсь, у них нет шанса. Хотя… сильная сторона их проекта — дарить людям надежду…

— Ес итиз. Че делат? Лиуди хатиат верит всем, кта сулит им спасение!

— Именно так и говорить. Открыто обсуждать эту обычную человеческую слабость — надежду на чудо. А там глядишь — люди смогут найти в себе мужество, когда честно посмотрят на всю ситуацию.

— Ммм. Ест и други трабли.

— Рассказывайте, — только в этот момент я вспомнил про спрятавшуюся девушку, она еле слышно пошевелилась — видимо затекли конечности.

— Астра-номи и воен-пипл строиат плани — как сбит камету. Ианки и наши гатови скинутсиа на… ракету с нана-бомбами.

— Но какая же это проблема?

— Ета тоже даиот надежду.

— Но тут нет смысла с ними поспорить — кто знает, насколько уровень их технологий способен решить эту задачу. К тому же, если им всё удастся, нам остаётся только радоваться… хотя…

— Чта «хатиа»?

— Я видел во сне комету и взрыв… не знаю… стоит ли мне так доверяться своим снам… но они порой кажутся мне пророческими.

— Дааа? А чта исчо ви видели ва сне?

— Вас, — мне почему-то показалось, что она ждала этих слов, и я не удержался.

— И чта иа телала?

— Вы помогли мне победить жуткого дракона.

Она улыбнулась во тьме.

— Ета иа магу. Иа — мега-стерва!

Между нами установилась какая-то очень интимная эмоциональная, неощутимая связь. Можно было просто протянуть к ней руку, но я не решался.

— Ну, чтож… спокноч… сори, чта беспакоила, — она поёжилась и, потирая свои плечи, встала с кресла.

— Спокойной ночи, — я чувствовал себя идиотом, у которого был шанс и который всё упустил.

Она вышла, и девушка наконец-то смогла забраться обратно на кровать.