Вадим Еловенко - Очищение

Андре Норре при этой церемонии в обеденном зале только непристойно хрюкнул и извинившись вышел прочь. А вот баронесса, впервые увидев пастора в таком наряде, долго изучала его стоя в тени арки. Осанке баронета мог позавидовать и сам майор гвардии. А манеры и учтивость, ставшего светским человеком пастора, были, по мнению провинциальной аристократки, просто без изъяна. Она очарованная изучала НОВОГО отца Марка и даже не заметила ревность в глазах мальчика, что украдкой наблюдал за ней стоя в ожидании указаний барона.

– Скажи конюху, пусть Агора переведут в общую конюшню. – Сказал барон Питу, – Почистишь мое второе седло, то которое обшито красной каймой. Подгонишь снаряжение все под господина баронета. Головой отвечаешь… понял меня? Мы не на прогулку собираемся. Мы едем на войну…

Ну, пока еще та война случилась… много событий произошло. Из неприятных для Пита и для майора гвардии учинилось только одно. Баронесса, юная баронесса, на которую отец Марк потратил столько времени и сил, направляя ее познавать слово божье, по уши втрескалась в баронета Роттерген. И сама себя спрашивала, как она не разглядела в скрытом сутаной человеке всех этих качеств помимо доброты и терпения. Знала бы скольких человек положил, пробивая дорогу из города, этот добрый и терпеливый… может быть, она и не так думала о нем. Но Роттерген не распространялся об этом, а смиренный отец Марк угасал в нем с каждой минутой.

За два дня, что весь замок жил ожиданием прибытия подкреплений, баронет окончательно околдовал юную баронессу и на этой почве даже успел поссориться с майором. Тот всерьез полагал, что баронесса его добыча. Его трофей. Сам барон от Питера знал об этих дрязгах, но ничего не предпринимал, справедливо считая, что еще не время вмешиваться.

Все началось именно спустя два дня, когда стало известно, что людей придет очень мало. От силы наберется верных барону стражников и потомственных рыцарей не больше двухсот. Они да двадцать гвардейцев это все чем располагал барон, что бы вернуть власть на своей земле.

– Не много… – глубокомысленно заметил барон и ушел к себе думать о грядущем. Его уединение смогла нарушить только баронесса, пришедшая перед сном пожелать спокойной ночи. Но отец выглядел рассеянным, он коротко поцеловал дочь и отправил ее спать.

Андре Норре был убедителен. Он говорил очень разумные вещи. Он просто был самим РАЗУМОМ. Но это никак не останавливало методично готовящегося к грядущему пастора:

– Марк, баронет… – обращался в который раз Андре Норре: – Будьте благоразумны. Вы восемь лет никого не убивали!

– Нет. Всего лишь три дня. – Хмуро заметил баронет.

– Но он не неумеха стражник, – умолял Андре, – он майор гвардии. За ним побед в дуэлях больше чем у вас спасенных грешников.

Хмуро кивая, баронет продолжал изучать хитрое устройство дуэльного пистолета. Французы, чье изделие он держал в руках, были грязными извращенцами, если придумали такое неудобное непрактичное оружие для защиты своей чести. Готовясь к дуэли, будучи вызванным, баронет еще не решил, на каком оружии он будет драться. Выбери он клинки, и шансов у него бы не было вообще. Оставалось только огнестрельное оружие, в котором он, кстати, тоже не сильно преуспел, но тут был шанс. В дуэли на шпагах отвыкший от оружия баронет шанса на победу не имел.

– Оступитесь, баронет. Ради нашей дружбы. Ради вашей благодарности мне за спасенную вам жизнь. – Продолжал безнадежно уговаривать Андре Норре баронета.

– Не могу. Андре, действительно не могу. Я без вас понимаю, в какую глупую ситуацию попал. Но отступить не могу. Да и вы бы не могли. Вы мне тогда на берегу говорили о чести. Я ведь с вами полностью согласен и сам бы в жизни вас не оставил даже если бы умер сражаясь там на берегу. Это не бравада. У вас была возможность увидеть, что я редко бравирую. Так и тут. Баронессе вздумалось поцеловать меня в щеку! Даже ее отец громко рассмеялся и нашел это невинным… действием. Но майор, он просто сошел с ума. Он, из какой деревни выбрался ваш майор!? За столом, при двух дамах бросить мне вызов! Что за… не понимаю и не могу принять. Сам этот вызов уже оскорбление. Словно он решил похвастаться перед госпожой Керхен. Или что мне больше кажется, перед самой юной баронессой. И вообще, Андре, какого черта вы не сказали ему, что я учил дочь барона!

Непонятно для баронета, врач захохотал. Успокоившись и вытирая слезы смеха, он сказал:

– Вы как три дня не священник и так отлично поминаете врага рода человеческого!

Только отмахнувшись, Роттерген положил на стол пистолет и вдруг тоже засмеялся, понимая, что выглядит смешно и нелепо.

– Андре, – произнес с улыбкой баронет, – я бы многое отдал, чтобы этой дуэли не состоялось. Но, во-первых, я не могу отказаться от вызова. А майор боюсь не заберет свой вызов обратно, так искусно сделав его при женщинах. Этот позор будет ничем не смыть. Ни ему, ни мне. Мы в глупейшей ситуации. Да еще и сам барон пусть с неохотой, но согласился стать секундантом майора. Я удивлен, что вы стали моим. Он ведь ваш друг?

Андре поднялся со стула, на котором сидел и, пойдя к окну, сказал:

– Нет, Марк. Он мне не друг. Мы даже довольно плохо знакомы. Хотя и часто виделись при дворе. Вы угадали… насчет какой деревни… Он из глубокой провинции. Да-да. Для меня тоже было удивительно, как же он попал ко двору и тем более был принят после пажеского корпуса в чине лейтенанта в королевскую гвардию. Но прояснилось все довольно быстро. Он, как и я, выполняет личные поручения короля. О которых мы не знаем. Ни он о моих ни я о его. Точнее его поручения я знаю.

– Тогда все понятно о его манерах и поведении. – Сказал Марк.

– Манеры и поведение не помогут победить вам. У него может плохие манеры, но сильная рука. Меткий взгляд. И опыт… который он не растерял.

– А что вы говорили о его задании? – спросил невзначай баронет.

Андре рассмеялся, снова уселся на стул и, поглядев на отца Марка, сказал:

– Вы знаете все предпосылки. Вам не сложно будет понять, почему он здесь при бароне с таким количеством людей. Когда будь он там, в городе, мы бы сами подавили это восстание.

Баронет задумчиво поглядел на Андре Норре и словно о чем-то догадавшись, спросил:

– А как он отрекомендовался барону и что сказал, почему вынужден остановиться у него?

– Без понятия. Но это и не надо знать чтобы все понять. – с грустной насмешкой сказал Андре Норре. – Я же вам говорил… и кто знает, на чьей стороне выступит барон, если отлучат короля от церкви.

Баронет все понял. Он обескуражено присел на другой стул и поглядел в насмешливые глаза Андре. В них отражалось скачущее пламя свечей и суеверный человек подумал бы что само пламя ада смеется из этих глаз.