Сергей Калашников - Клан Мамонта
Учили местных счёту и русскому языку — декламировали с детьми считалочки и простенькие стишки. Расспрашивали Лёху о путешествии вместе с группой бродяг:
— Знаете, они, когда готовят ночевку, ставят торчком свои волокуши попарно, а сверху набрасывают шкуры. Раз-два, и палатка готова. Если бы в ней ещё не воняло так… ну и переходы отнимают много сил. Зато, когда приходишь на место привала, разведгруппа обычно уже мясца добыла. Есть в их жизни и приятные моменты. Особенно, если тепло.
Зимой в степи бьют газелей с помятыми мордами. Одной охоты, обычно вместе с каким-нибудь другим бродячим коллективом — надолго хватает. Мясо-то в холода медленно портится. А палатки, обложенные сухой травой, неплохо держат тепло. Только кизяк пованивает, когда тлеет, но к этому привыкаешь без проблем.
— Нафиг-нафиг! — воспротивилась этой философии Галочка. — Мы существа нежные, нам и в этом доме хорошо. Без экзотики.
— Да, Мы нежные, — согласилась Эля (она из местных). — Потерпим и здесь.
Язык «дикие» ребята помаленьку осваивали. Часто говорили впопад.
— Мне бы в Рудное сходить, — Саня с надеждой посмотрел на Шефа. — Последние выплавленные лепёшки — просто загляденье. Металла много и качество такое, какого раньше не бывало. Хотелось бы разобраться, что там Виктория намудрила.
— Конечно, сходим, — кивнул Веник. Пурги два дня не было, и мороз не так давит. Но учти — лыжню придётся все сто пятьдесят километров прокладывать через сугробы и заносы. Нужно выходить большой группой, чтобы была смена в упряжке. И хорошо бы палатку. Лерочка! Мы ведь так и не набрали шкур на покрышку для шатра?
— Не набрали. Но в путевых шалашах вполне можно обогреться.
— Можно, когда мы их найдём. Если здесь, где снег на реку ветром сносит, сугробы лежат выше моего роста то, что делается в лесу?
— Белое безмолвие, — ответил Петя. — Даже тут, рядом, где весь валежник выбран, засыпано по самые кроны. Нет уж, пока хотя бы снег не слежится, не покроется настом — лучше не высовываться.
Кып перевернул очередную страничку учебника биологии и сказал: — «Кар».
— Так вот ты какой, северный олень! — улыбнулась заглянувшая ему через плечо Ленка.
— Точно! — обрадовался Саня. — Их в Америке называют карибу. Они там все дикие. А у нас в Европе и в Азии наоборот — почти все домашние. Вроде, как даже молоко дают, а уж про мясо и шкуры даже и говорить нечего. И ещё на них ездят. Хоть на нартах, хоть верхом.
— Намекаешь, что неплохо бы их одомашнить? — понял намёк Веник. — Кып, а на север туда, где они водятся, можно дойти на лодках,?
— Можно. Месяц туда, два обратно. Против течения медленно.
— Так они же северным мхом питаются! — возразила Светка. — Если ты их одомашнишь и пригонишь сюда, то чем будешь кормить?
— Ты про ягель? — уточнил Саня. — А разве им больше ничего не подойдёт?
— Кар всё ест, — уточнил Кып. — Ветки, траву, мыши, рыба, грибы. Соль любит. Мы подманивали, чтобы охота успех.
— Шеф! — прикрикнула Ленка. — Я тебя одного ни на какой север не отпущу. Даже не мечтай. И к этим рогатым ближе, чем на выстрел, не подпущу. Они же наверняка бодаются.
— Их за рога ловят верёвкой, — продолжил объяснять Саня. — Один не самый крупный мужчина запросто может свалить оленя на землю и поставить ему на ухо клеймо.
— Шеф! — топнула Ленка ногой. — Сначала нужно торф поблизости найти для добычи на топливо и сделать печь для его переделки в уголь.
— И паровую лесопилку с тёплым сортиром поставить, — насмешливо изогнула бровь Любаша. — А ну, осади, долговязая! Шеф думу думает.
Веник задумчиво посмотрел на подругу, покрасневшую от возмущения. Как-то она в последнее время частенько стала на него набрасываться. Может пора её приобнять, как сестру, и погладить по голове? Давненько он этого не делал. Вот только сначала разберётся с верёвками — поймёт, какие из них годятся для аркана.
* * *Ещё в декабре, в один из дней, когда не пуржило и не вьюжило, на стоянку вышел медведь-шатун. Шак его учуял и забеспокоился. Девчата, занимавшиеся фехтованием под руководством Вячика, сменили учебное оружие на полноценные копья, встали в стену и… не успели они принять косолапого на встречный удар. Звякнул арбалет Вячика, спустя секунду Кып пробил зверю череп. Ленка и Пуночка сняли с тетив стрелы, так и не сделав ни одного выстрела. Ещё несколько ребят с луками только крякнули огорчённо — тоже не успели. К месту события спешила Любаша с «поварятами» и Лариска с ножами для снятия шкур. Одним словом — медведю были рады. Только Петя забеспокоился, встал на лыжи и заторопился в лес. Вернувшись, успокоил — это не здешний мишка. Тутошний Топтыгин так и спит в своей берлоге.
Шкура оказалась не очень, разве что на пол положить, но хорошо выделалась и была постелена в огороженном углу, где обычно ползала Колька. Мясо понравилось не всем. Часть его нарезали на порции и заморозили для Шака. Жира натопили совсем немного — полтора небольших горшка. Вот тут и вспомнил Веник про один способ лечения, рассказанный бабкой. Дело в том, что у Мэг явно было что-то не в порядке с дыхалкой. То есть из-за неё девушка быстро теряла силы — ноги тут оказались ни при чём. Они, скорее, отражали общее состояние заморенности хилого организма. Что это не астма — решили потому, что не задыхается.
Так вот, он прописал болезной ложку этого согретого до жидкого состояния жира дважды в сутки — утром и вечером. То есть был уверен, что вреда не будет. Вреда и не было.
Вред он нанёс всему личному составу клана, когда Лерка обнаружила в женском туалете глистов. Сам сбегал, посмотрел и вспомнил, как его от этой гадости поили пижмой. И как потом было паршиво.
И на этот раз тоже было паршиво, причем сразу сорока трём человекам. Сортир, где обнаружили мерзость, немедленно залили кипятком, обвалили и сожгли, подбрасывая в огонь хворост. А мытьё рук усилили. Мальчиковый туалет стал девочковым до тех пор, пока не возвели новый, выкопав яму в мёрзлом грунте.
Светка начала очищать соль — растворяла в воде, цедила рассол, то через мох, то через песок, то через слой щепы. А потом выпаривала. Для размалывания соли пришлось сделать ручные жерновцы. Потом ещё одни для Галочки — она часто растирает камни для своих замесов. Ещё одни побольше — для руды. Но они так и остались ждать начала навигации — не было возможности доставить их в Рудное.
Мэг за зиму повеселела, округлилась щёчками и перестала поглядывать вокруг напряженным взглядом. Её даже затащили в фехтовальную секцию. Да, слабее остальных эта новенькая, но не полная развалина. Вячик сказал, что кое-какой прогресс заметен.