Владимир Фалеев - Третий глаз

— Ты предлагаешь мистику! Зот покачал головой.

— Люди уже настроились на штурм Еланского болота. Они только ускорят этот штурм, и в несколько раз.

— Чувствую, что с тобою становлюсь странным, — мрачно пробасил робот. — Хочется поверить в космические силы… В невероятное, в чудеса… Но моя психика…

— Нет у вас никакой психики, Павел Николаевич, — мягко заметил Митрофанов. — В вас функции головного мозга, функции центральной и периферической нервной системы…

— Пусть так, — согласился робот. — Следовательно, мне дано рассуждать логически. Вложи в меня задание, дай проблему, и я решу ее.

— Пожалуйста, — сказал Зот. — Множество мнений о прогнозировании судьбы и поведении личности можно свести к двум точкам зрения. Первая — человек непредсказуем. Вторая — человек предсказуем. Решайте задачу. Вы сами, Павел Николаевич, предсказуемы?

Глаза робота сверкнули электрическими искрами. Лицо превратилось в маску. Затем губы медленно шевельнулись:

— Я имею биографию, на меня написана характеристика… Я дисциплинирован на производстве. Если бы, зная меня, не верили моей характеристике, то не верили бы и в мои будущие действия. Я совершенно предсказуем, — четко изрек робот.

— Но вы влюбились в Сонечку, завели роман с Дашей, поддержали идею Семена Васильевича, допустили риск со строительством Шестаковского моста…

— Совершенно верно, — кивнул робот. — Выходит, что я непредсказуем…

Зот тихо засмеялся:

— Каким же будет решение задачи?

— Я предсказуем, я непредсказуем… Задача не имеет решения! — прохрипел робот.

— Что же в вас непредсказуемого? О вашей симпатии к Соне знали все, кроме жены. Муж Ивушкиной вас разоблачил… Да вы и сами догадывались о том, что случится, если он узнает… Риск с Шестаковским мостом вам не удался.

— Ты видел все своим третьим глазом циклопа и донес на меня?! — взъерошился робот. — Но я человек дела, я читал Спенсера, а он утверждает, что величайшая цель образования — не знание, а действие. Избрав цель, я действую, а не болтаю…

— Метания в темноте — это тоже действие. Свобода мечущихся личностей ограничивается законами, иначе они создают анархию, — заметил Митрофанов. — И, только открывая через свою совесть второе зрение, можно избрать единственно верный вариант, непредсказуемый для других, и не ошибиться в действии.

— Хорошо, — робот смиренно поджал губы. — Можешь ты в эту минуту показать мне какой-нибудь непредсказуемый фокус?

Он мерно ходил по салону от холодильника к столу и обратно, сердито наблюдая за фигурой Зота, который стоял возле стола не шевелясь. И вдруг рука Зота медленно поднялась, он показал роботу указательный палец, долго сам смотрел на свой палец, затем шагнул к окну и резким ударом проткнул стекло. Удивленный робот внимательно оглядел дырку, пробитую пальцем физинструктора: отверстие имело гладкие края, в стекле не было ни одной трещинки. Робот снял и протер очки, еще раз осмотрел отверстие, потрогал дырку пальцем, словно дырка была пробита винтовочной пулей, и высказал сомнение, не была ли дырка пробита раньше…

— Это игрушки, — робот опять начал ходить по салону взад-вперед. — Как ты считаешь, вызывать из Новосибирска еще один путеукладочный агрегат?

— Конечно, — согласно кивнул Зот.

— Почему я тебе должен верить? — звякнул робот. — Агрегат разорвут в два счета! Почему?

— Погода разъяснится, он пригодится…

— Угу, — смирился робот. — Ну позабавь меня еще какой-нибудь непредсказуемой чепухой!

Он мрачно наблюдал, как Зот вытянулся во фрунт, как приложил руки по швам, голову высоко поднял, плечи расправил, живот втянул… Робот ожидал, что физинструктор опять ударит во что-нибудь, сломает кресло или проткнет стол, но в какой-то миг на том месте, где стоял Зот, никого не оказалось. Робот резко шагнул вперед, хватая руками невидимого Митрофанова, но руки ничего не нащупывали, шарили в пустоте.

Фокус удался. Физинструктор исчез, словно бы испарился, улетучился, как газ.

— Ты где? — спросил робот пустоту. Никто не отозвался.

Робот прошелся по тому месту, где только что стоял Зот, осмотрел углы салона, заглянул за кресло, за диван, даже в проемчик между стеной и холодильником, но никого не обнаружил. Растерянно сел в кресло возле стола, думая: «Он действительно непредсказуем».

Служебный вагон загнали в тупик. Робот уныло наблюдал из окна, как по главному пути увозили путеукладочную машину с разорванной стрелой; потом прошла дрезина с бригадой рабочих, которым предстояло в дождь методом «эй, ухнем!» продвигать вперед шпалы и рельсы. Щемящая тревога за судьбу последнего перегона дороги охватила его. Действовать, нужно действовать, нужно действовать! Если поезд в Искерскую не Придет в назначенный срок, из главка сообщат, что снят с должности.

По железнодорожной связи пробился в кабинет начальника Западно-Сибирской дороги. Заговорил с достоинством: экстренно необходим путеукладчик, не задарма, не из чувства благотворительности… Что взамен? Да хотя бы подряд на строительство жилого дома для красногорских железнодорожников… Сговорились.

Связался с Викторией Филипповной, поделился радостью приобретения новой путеукладочной машины ценой строительства жилого дома для местных железнодорожников силами городского строительно-монтажного поезда, возглавляемого Гончевой… Только настоящий друг без тени возражения разделит с тобою в безвыходной ситуации бремя твоих забот и порадуется, что через двое суток агрегат прибудет в Ягодную! Снова хотелось жить, верить в чудеса.

…С появлением в салоне Митрофанова роботом овладевало мальчишеское озорство. Иначе как объяснишь, что оба они вначале бездумно хохотали, затем напряженно смотрели на две ладони Зота, которые тот держал параллельно. Неожиданно резким взмахом двух рук Зот как бы прорубил дверь в стене вагона, и оба спрыгнули на площадку за балластной призмой. Внизу робот с недоумением оглянулся и увидел, что никакого пролома в стене нет, поглядели друг на друга и снова беспечно расхохотались, обнажая ряд белых ровных зубов.

— Что еще можешь? — Робот стоял под дождем в сорочке, без пиджака.

Физинструктор, разбежавшись, ударил ногой в толстый ствол сосны, дерево треснуло и медленно, будто подрубленное, стало падать. Зот отскочил. Рухнувшая сосна была очищена ребром ладони физинструктора от толстых ветвей, сучья отброшены в сторону; скоро на земле лежал почти голый ствол, на котором сучки были чуть побольше, чем после острого топора. Разглядывая чистую работу, робот признал, что физический труд может быть не менее производительным, чем механизированный, и тут имеется еще немало резервов. Рабочие, случается, ломают шпалоподбоечные машины и другие механизмы, облегчающие им труд, так как машины уменьшают заработок. Вот бы дать рабочим такую подготовку, какую имеет физинструктор!..