Джефф Карлсон - Проклятая война

Из горячей дымки наверху, намного раньше, чем ей хотелось, вынырнул другой самолет. Он был меньше и медлительней своих собратьев. Истребители тоже шли очень низко, но этот держался в нескольких метрах от поверхности, то и дело ныряя и качая крыльями, словно трюкач первых дней авиации. Жужжание его мотора очень отличалось от пронзительного визга реактивных самолетов. Это была маленькая курносая «Сессна».

Ньюкам врезался в проволочную изгородь и, выругавшись, яростно ее затряс.

— Проклятье!

До летного поля оставалась сотня метров, и прохода не было. Сержант мог легко перелезть через забор, но Рут мешала раненая рука.

Женщина снова оглянулась на голую землю и скалы.

«Что если Кэм побежал обратно к укрытию, чтобы найти меня?» — крутилось у нее в голове. Хотелось закричать: «Где ты?!»

Ньюкам протащил ее сорок метров до ворот. Прижав дуло винтовки к замку, сержант выстрелил, и они помчались между двух алюминиевых ангаров. «Сессна» с жужжанием вырвалась на открытое пространство впереди, но вдруг снова набрала высоту.

— Подождите, подождите, мы здесь! — проревел Ньюкам в рацию.

Затем они миновали ангары и увидели, что взлетные полосы засыпало песком. Пустыня уже давно вновь присвоила себе это поле, так же, как похоронила под собой шоссе. Самолет, сделав петлю, вернулся, и Рут мельком увидела под его днищем черные полозья. Конечно. Повстанцы поняли, чего ожидать, по фотографиям со спутника. Первый заход был только для того, чтобы присмотреться.

— Держись сзади, — велел ей Ньюкам.

Возможно, он опасался взрыва и осколков, если самолет разобьется при посадке.

Белая «Сессна» подпрыгнула на полосе, подбросив вверх песок. Ньюкам кричал и махал руками, пока самолет разворачивался, занимая взлетную позицию, — но смотрел при этом за плечо Рут. Женщина обернулась и увидела позади Кэма. Она прижала руку к груди, словно для того, чтобы удержать вспыхнувшее там теплое чувство.

— Я же тебе говорил, — сказал Ньюкам. — Шевелись!

Она не послушалась. Ей хотелось помочь Кэму, но тот замахал рукой, так что она развернулась и побежала. Дверца самолета была открыта. Рут попыталась с помощью Ньюкама забраться внутрь. Какой-то мужчина высунулся из кабины и схватил ее за куртку.

Рут подняла голову.

— Спасибо…

В его лице было что-то не так. Повязка. Он не надел защитный костюм или хотя бы противогаз. Рут заглянула в кабину. В пилотском кресле сидел второй мужчина с точно такой же повязкой. Нет. Первый человек закрыл белым марлевым прямоугольником правый глаз, а у второго был закрыт левый. В остальном летчики выглядели невредимыми и даже опрятными. Новые комплекты формы. У обоих были короткоствольные автоматы.

Рут начала протискиваться назад мимо Ньюкама, но сержант был сильнее. Второй мужчина крикнул:

— Скорей, скорей!

— Давай, Рут! — прокричал Ньюкам.

Она полезла внутрь вопреки подсознательной тревоге. Может, все в порядке. Человек в кабине опустил автомат, а первый мужчина протянул руку, чтобы помочь Ньюкаму и Кэму. Никого больше на борту не было. Чем меньше груза, тем больше дальность полета. Даже в тощем ковре виднелись дыры там, где убрали ряды сидений.

Рут села в одно из немногих оставшихся кресел. Кэм тяжело плюхнулся рядом с ней. Ньюкам уселся у них за спиной. Первый военный захлопнул дверцу.

— Пристегните ремни, — приказал он, ныряя в кабину.

Пилот уже набирал скорость. Самолет подскакивал на дюнах, и Рут почувствовала, как грудь ее заполняет знакомая холодная тяжесть, словно клубок змей. Она забыла. Долгие месяцы, проведенные на космической станции, выработали у нее страх перед замкнутыми пространствами. Дребезжащая кабина казалась смертельной ловушкой. А затем они поднялись в воздух.

— Что случилось с их глазами? — спросила Рут у Кэма, в основном для того, чтобы быть поближе к нему.

Раны пилотов выглядели слишком симметричными. Это наводило на мысль, что люди поранили себя сами. Зачем?

Кэм, все еще не пришедший в себя, только пожал плечами. Затем он развернулся к Ньюкаму и ткнул пальцем себе в лицо.

— Атомные бомбы, — тихо сказал солдат. — Они боятся, что сбросят новые бомбы. Вспышка. Если они потеряют только один глаз, то еще смогут посадить самолет.

«Боже мой», — подумала Рут, борясь с клаустрофобией.

Она прижалась очками к окну, словно хотела вырваться наружу, но воздух за исцарапанным плексигласом превратился в мешанину гибнущих вдалеке истребителей и пылающих горных вершин.

Каждый раз когда самолет трясся и вздрагивал, ремни безопасности врезались в бедра Кэма. На пилотах были плечевые ремни. У остальных нет, поэтому полет смахивал на катание на «русских горках» с постоянными падениями и переворотами. Снова и снова кресло вырывалось из-под Кэма, несмотря на затянутый ремень.

За иллюминаторами проносились холмы и скалы. Промелькнул город. Один раз они несколько секунд летели параллельно линии коммуникаций, и мимо промчались десятки столбов. Кэм чувствовал разочарование. Они так много вынесли, чтобы попасть сюда, но пока не достигли безопасности — хотя и избавились от чумы. Салон «Сессны-172» не был герметичен, но окна и стекло кабины закупорили силиконовыми прокладками. Таким же образом загерметизировали все отверстия, люки и одну из двух дверей. К полу был привинчен вакуумный насос с трубой, выходящей наружу. Грубая уловка, но это работало. Пилот две минуты выравнивал самолет, пока его напарник конопатил быстро застывающей замазкой вторую дверцу. Затем они понизили давление в салоне до 70 процентов атмосферного.

— Мы в порядке! — крикнул второй пилот, сверившись с датчиком на запястье.

Кэм сорвал очки и маску, с сумасшедшим облегчением растирая голыми ладонями бороду, нос и уши. Рут двигалась более заторможенно. Когда женщина сняла защитное снаряжение, Кэм увидел, что вся краска сбежала с ее лица.

— Смотри на меня! — сказал Кэм, нагнувшись ближе, чтобы перекричать шум двигателей.

Затем самолет качнулся влево, и они стукнулись лбами.

— Не смотри в окно, смотри на меня.

Рут кивнула, но не послушалась. Глаза под спутавшимися каштановыми локонами расширились и остекленели, как будто она видела что-то, недоступное другим. Кэму было знакомо это чувство. Они летели невероятно низко. Одна ошибка — и самолет врежется в здание или склон холма. По затылку Кэма бежали мурашки. Успеют ли они заметить приближающиеся ракеты?

— С нами все будет в порядке, — сказал он.

— Да.

У Рут дрожал голос, и она стиснула его руку в своей — ладонь к ладони.