Джефф Карлсон - Проклятая война
История породила сотни форм поклонения богам, а с приходом чумы наверняка появились новые религии. Почему? Несмотря на жадность и подозрительность засевшей в них первобытной обезьяны, люди могли быть умными, честными и отважными. Неужели лучшие из них действительно постигли некую связь с божественным? Рут начинала думать, что да, хотя эти чувства пока оставались неуверенными и робкими.
Земля возникла очень поздно в истории галактики и пряталась глубоко в одном из ее спиральных рукавов. Если Бог существовал, возможно, он использовал самые дальние и затерянные планеты в своем мироздании как поле для экспериментов. Все равно большинство из них были его творческими неудачами. Что Он надеялся постичь? Пределы человеческого воображения и силы?
Ее маленький камень с выцарапанными крестами из простой памятки превратился во что-то гораздо большее. Он стал талисманом. В нем присутствовала сила. Рут это чувствовала.
Камень защищал ее.
— О чем ты думаешь? — спросил Кэм.
Ньюкам смотрел на север, приложив к глазам бинокль. Рут тоже развернулась и, сощурившись, вгляделась в пустыню. Городишко Дойл представлял собой коллекцию приземистых, похожих на коробки зданий и квадратных вывесок на длинных металлических шестах: «Мобил», «Карлс Джуниор». За ним в ослепительное небо поднимались бурые холмы и хребты.
Ньюкам, пожав плечами, отдал Рут бинокль в обмен на пластиковую бутылку с минеральной водой. Она перевела взгляд с города на скудные постройки аэродрома, чувствуя надежду, смешанную с опаской. И, следовало признать, законную гордость. Мужчины начали доверять ей не меньше, чем друг другу, и она это заслужила.
Ее преображение завершилось. Рут всегда была крепкой, но сейчас она превратилась в полноценного бойца: поджарого, стойкого и в то же время чуткого. Пожалуй, даже нервного. Однако это была холодная, отстраненная нервозность, уравновешенная опытом.
Рут скользнула взглядом по ограждению летного поля и высоким зданиям.
— Выглядит неплохо, — заметила она.
И все же они выжидали, потягивая воду. Ньюкам раздал им сладости, чтобы быстро восстановить энергию, и вытащил рацию. Он не говорил — только нажал несколько раз на кнопку вызова, передав три коротких шумовых импульса. Это означало «я здесь», однако ответа не последовало, только бессмысленный белый шум.
Беглецам еще дважды удалось установить прямой контакт с повстанцами. Один раз почти на минуту, с истребителем, который транслировал автоматический ответ. Оба раза Ньюкам говорил без умолку, несмотря на опасность быть подслушанным и на то, что их координаты могли вычислить. Он использовал как много больше сленга, на случай если враг записывал передачу. Сержант, однако, никогда не давал точной информации, и пилоты тоже выражались уклончиво. Никто конкретно не называл аэродром Дойла или утро 11 июня.
— Ладно, — сказал Ньюкам. — Вы помните интервалы.
Кэм кивнул.
— Десять минут.
— Тридцать, — отозвалась Рут.
Ньюкам тронул за плечо ее, а потом Кэма, прежде чем двинулся с места. Он намеревался широким кругом обойти летное поле. Беглецы были связаны по рукам небольшим радиусом действия своего передатчика, а ретрансляционная вышка тонула в пыли. Они не знали, чего ожидать. Солдаты США не могли долго находиться под барьером, если, конечно, пилот не совершит посадку в защитном комбинезоне и с запасом кислородных баллонов. Это казалось маловероятным. Они уже полтора дня наблюдали за летным полем, не замечая никаких признаков активности, но у русских было множество способов помешать их спасителям.
Поскольку враги завладели вакциной, они могли оставить часовых в каждом аэропорту в радиусе ста километров. Или просто установить датчики движения и противопехотные мины. Конечно, для таких широкомасштабных мер потребовалось бы много горючего и оборудования. Скорей всего, захватчики не пошли бы на это. Ставки для них не настолько высоки.
К сожалению, Штаты не могли похвастаться тем же, потому что так до сих пор и не получили вакцину. Два истребителя, установившие с ними связь, были не единственными самолетами, в которых Ньюкам признал своих. Четыре дня назад над горами пронеслась тройка F/A-18 «Супершершень». Вчера с юго-запада появился подбитый бомбардировщик, но два Мига набросились на него и расстреляли.
Союзники пытались прикрыть их и направить врага по ложному следу. Беглецы порядком изумились, услышав очередные переговоры по радио: человек со слабым передатчиком утверждал, что он Ньюкам, а его собеседник с более сильным сигналом направлял его к точке рандеву в Карсон-Сити. Слабая передача все равно была сильнее, чем сигнал их рации, так что перехватить ее было легче, а Карсон-Сити находился в ста километрах от Дойла — в том направлении, куда они свернули бы, если бы двинулись на юг вместо севера. Это был ловкий трюк, и Рут оценила их помощь… однако все это время другие люди жертвовали жизнями ради нее.
Более масштабные бои проходили в Йосемити и дальше к югу. Русские перевозили остатки своего населения в Калифорнию. В этом были и минусы, и плюсы. С одной стороны, враг поглощен защитой своих самолетов от американских и канадских перехватчиков, с другой, захватчики становились все сильнее и укреплялись все лучше.
Штаты не могли достойно ответить на вражеский удар. Огромная часть национальной авиации сгинула вместе с Лидвиллом — а уцелевшие самолеты на сотни километров вокруг превратились в бесполезные груды алюминия, пластика и резины. ЭМИ сжег электронику даже ниже барьера, где ВВС США добывали запчасти и компьютеры.
Согласно оценкам, переданным по радио, русские уже высадили десятки тысяч солдат и гражданских. Ожидалось еще больше. Если говорить откровенно, цифры зашкаливали. Каждый день появлялись все новые и новые самолеты, поскольку русские перевезли вакцину за океан. Они освободили от других заданий всех пилотов и инженеров, чтобы мародерствовать ниже барьера и поднимать в воздух самолеты с Ближнего Востока и со своей родины.
Рут не сомневалась, что их крошечная группа не сможет долго опережать захватчиков. Русским надо было расширять территорию хотя бы для того, чтобы усилить оборону и захватить новые пищевые ресурсы. Они найдут ее.
Нанотехнолог все еще держала гранату вместе с базой данных и спала, положив то и другое под голову.
Еще ее беспокоила рука: правильно ли срастается кость? Как они узнают, что пора снимать вонючий, истрепавшийся гипс? Мужчины без особых проблем могли соорудить шину, но их мнения по поводу того, когда Рут сможет расстаться со своим стеклопластиковым панцирем, расходились. Она честно рассказала им все. Объяснила, что докторов в Лидвилле тревожила плотность ее костей и что перелом может срастаться очень долго. Рука все еще болела, и это не сулило ничего хорошего.