Александр Казанцев - Озарение Нострадамуса

— За одну мысль стрелять через океан вам спасибо надо сказать, — закончил он. — Это прогноз ведения будущих воин, готовиться к которым надо уже сейчас.

Он сдержал свое слово и не раз побывал в тесной комнатушке, где сидели трое новаторов грядущей сверхдальней стрельбы во главе с Сашей Званцевым.

Немало времени у них ушло на проектирование и потом на проталкивание своих заказов в перегруженных цехах властного директора Мирзаханова, который терпел Званцева только потому, что к тому сам Тухачевский приезжал и Орджоникидзе справлялся, как идут изобретательские дела.

А дела шли трудно. Уже при проектировании орудия выяснилось, что для разгона снаряда до нужной скорости по приемлемо длинному стволу понадобится такая мощность какую прямо из сети не получить. Требовался специальный накопитель энергии.

Тяжелая задача встала перед Званцевым. И тут к нему в Подлипки явился молодой армянин с маленькой бородкой, отрекомендовался:

— Иосифьян Андроник Гевондович. Только что стал профессором. Меня к тебе, товарищ Званцев, Орджоникидзе направил. Мы с тобой одним и тем же делом занимаемся, электропушку делать собираемся, а это — не пара пустяк. Давай объединяться. У меня лаборатория завидная во Всесоюзном электротехническом институте.

Званцеву ничего не оставалось другого, как согласиться на такое объединение усилий.

И он стал ежедневно ездить на электричке из Подлипок в Лефортово, где в ВЭИ руководил в лаборатории Иосифьяна засекреченной группой электрических орудий. У него было два помощника — инженеры Калинин, сын самого Михаила Ивановича, и вызванный с Дальнего Востока изобретатель центробежного пулемета Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич, впоследствии видный политический деятель.

Но и группа эта вместе с Иосифьяном встала перед теми же трудностями. Где взять гигантскую мощность, требуемую для выстрела?

Званцев мучительно искал выхода и обратил внимание Иосифьяна на работы академика Иоффе в Ленинграде. Выдвинутая им теория тонкослойной изоляции сулила, по его выражению, «Ниагару в спичечной коробке». В очень тонком слое прокладки конденсатора якобы должна накапливаться гигантская энергия, и чем тоньше слой, тем больше. Это было как раз то, что требовалось новым друзьям, Иосифьян тотчас оформил Званцеву командировку в Ленинград к Иоффе.

Саша Званцев уже бывал в Ленинграде, но до Лесного добрался впервые. Проходя мимо здания Ленинградского политехнического института, почувствовал, что сердце ему защемило. Он словно перенесся в родной Томск.

Оба института и в Томске, и в былом Петербурге были «близнецами», сооружались по одному проекту. Саше показалось, что он сейчас поднимется по каменной широкой лестнице в знакомые аудитории, встретит своих профессоров Шумилова, Тихонова, Квасникова, которые отстояли его при чистке по доносу приятеля Ванды Пашки Золоторева, сообщившего о непролетарском происхождении Званцева.

Ах, Ванда, Ванда! Он словно увидел ее перед собой в своей обычной солдатской шинели, прозванная за это «солдатом», с холодом непомерной гордости. Что ж, пути их разошлись…

Институт, возглавляемый академиком Иоффе, оказался полной противоположностью всему, что знал Званцев. И уж, конечно, не напоминал лабораторий Белорецкого завода и даже иосифьяновскую, наполненную электрическими машинами.

В здешних лабораториях стояли только длинные столы с сетью проводов и приборы, приборы, приборы, и еще автоклавы, где сотрудники готовили невиданные материалы.

Абрам Федорович Иоффе, большой, грузный, приветливо встретил Званцева, выслушал и насупился:

— Должен вас огорчить, молодой человек, вы обогнали свое время, придумав электрическую пушку. Энергию для ее питания при нашей энерговооруженности не получить.

— Так я потому и приехал к вам, Абрам Федорович! — объяснил Званцев. — Мы надеемся на вашу «Ниагару в спичечной коробке». Я разработал теорию разряда ее энергии на электрическое орудие. Снаряд должен полететь хоть за океан.

— К сожалению, и вам, и мне нужно признавать свои ошибки.

— Ваши? — изумился Званцев.

— Моя теория тонкослойной изоляции оказалась ошибочной. Но в науке отрицательный результат все равно результат. Наши искания привели к получению полупроводников. Некоторые дают электрический ток при их освещении, другие при нагреве, третьи многократно увеличивают пропущенный через них ток, лучше всяких радиоламп.

— Да, конечно, — согласился Званцев. — Это переворот в технике, но нам придется пустыню выложить фотоэлементными плитами, чтобы получить требуемую мощность для выстрела.

— Да, вы правы! В особенности, высказав идею о покрытии знойных пустынь полупроводниковыми плитами. Этим путем можно насытить энергетику всей страны, не тратя топлива. Но и эта идея, как и моя «Ниагара в спичечной коробке», раньше времени высказана.

— Неужели провал всех наших усилий? — горько произнес Званцев.

— Вот что, Саша, — неожиданно так назвал его Иоффе. — Падать можно, но только не духом. У меня возникла идея.

Званцев насторожился, с надеждой глядя на академика.

— Воображение, друг мой, у вас завидное. Только что меня в этом убедили. Направлю-ка я вас к директору Ленинградского Дома ученых. Они вместе с Московским Домом ученых и киностудией «Межрабпомфильм» проводят конкурс на научно-фантастический сценарий. Наш директор Шапиро человек дельный, даст вам стенографистку и вы наговорите ей что в голову взбредет. Может быть, что-нибудь и получится.

Званцева отнюдь не утешило это предложение, но из уважения к маститому ученому он нашел Дом ученых и его директора и уже в тот же день стоял перед вьжидательно смотрящей на него стенографисткой.

Преодолев смущение, он надиктовал ей «сорок бочек арестантов» о предстоящей встрече Земли с некоей блуждающей планетой, которую он назвал «Аренида», с неизбежной гибелью всего человечества, которое доживало на Земле свой век по «обратному календарю», отсчитывая, сколько дней осталось до катастрофы, приводя в отчаяние, панику и к безумному стремлению насладиться последними днями. Званцев помнил «обратный календарь» самоотверженных строителей магнитогорцев, отсчитывавших, сколько дней осталось до пуска первой домны.

Но придумал Саша экспромтом еще и то, что не все человечество пало духом, нашлись страны и люди, которые соорудили электроорудия и выстрелили в приближающееся космическое тело снарядами такой разрушительной силы, что Аренида была расколота и развалилась на уже неопасные куски, сгоревшие в атмосфере.

А вот что это были за снаряды и откуда взялась энергия для выстрелов, составляло уже новую выдумку Званцева.