Александр Бородыня - Сияющий вакуум (сборник)

Черные губы коротышки, сидящего справа, дернулись и разомкнулись. Глазки коротко мигнули.

— Какая проблема? — удивился Филипп.

— Видите ли, Филипп Аристархович, вас будет очень трудно транспортировать. Наши машины прекрасно перемещаются как в пространстве, так и во времени, но они не рассчитаны ни на ваш вес, ни на вашу комплекцию. Так что путешествие не будет особенно комфортабельно. Но игра стоит свеч! — Голос коротышки стал торжественным. — Ведь следующие триста лет вам предстоит единолично править всей планетой. Так что, я думаю, как-нибудь подожмете ноги, сложите руки и поместитесь. — Он подергал тоненькими пальцами рыжие букли своего парика и спросил опять другим голосом: — Вы готовы к путешествию?

— Вполне! — согласился Филипп. — Когда мы отправимся?

— Одевайтесь, — сказал другой коротышка. — Если хотите, можете взять с собой одну из ваших жен. Одевайтесь, и мы сразу отправимся. Путешествие во времени, как вы понимаете, не требует ожидания. Нам подгонят аппарат к той секунде, которую мы укажем. Вы уже догадались? Мы отправляемся в прошлое! Так что не станем откладывать? Одевайтесь, разбудите жену…

«Мне не нужен в прошлом меткий стрелок, — рассуждал Филипп, тихим шагом проникая в женскую половину и выбирая жену для этого путешествия. — Мне не нужен и ум инженера Инк. Даже преданность Земфиры там мне скорее всего не понадобится. Милада самая урбанизированная из моих женщин, самая свободная».

— Спать хочу! Пусти! — с трудом открывая глаза, жалким голосом попросила Милада. — Пусти, пупсик. Дай сон досмотреть!

— Тише. Знаю я, какой тебе сон снился! — Филипп Костелюк снял с женщины одеяло. — Вставай. Мы уезжаем.

— Вдвоем?

— Вдвоем! Но никто ничего не заметит. Мы через пять минут вернемся.

Пока Милада красилась и натягивала платье, Филипп тщательно побрился. Всю жизнь он хотел отпустить бороду, но не росла, и всякий раз перед зеркалом, орудуя бритвой, он готов был от раздражения плюнуть себе в лицо. Теперь бритье доставило ему удовольствие. В Париже двадцать первого века, куда предстояло отправиться, борода вроде как была не нужна.

Он оделся в военную форму без погон, застегнул пояс с кобурой, потопал в ковер новенькими сапогами, проверяя, не жмут ли. Все нужно было проверить, ведь и переодеться в прошлом будет не так просто, как здесь. Он волновался. Почему-то мысль о родном столетии казалась немного пикантной. Он, похоже, стеснялся своего времени, как может, например, стесняться известный банкир матери-алкоголички. Стеснялся, любил, отвергал и одновременно с тем жаждал встречи.

Коротышка щелкнул каким-то маленьким прибором, и посредине спальни возникли два белых коротких смерча. Смерчи растворились, как наркотический дым, а на ковре остались стоять два индивидуальных хрономобиля.

Хрономобили более всего напоминали инвалидные кресла. Милада фыркнула и демонстративно отвернулась. Филиппу пришлось уговаривать ее. Но и после этого потребовалось время, чтобы правильно усадить женщину в машине. Милада была вынуждена сложиться почти вдвое, и Филипп сам притянул ремнем к груди ее сомкнутые колени. Второе кресло, предназначенное для него самого, на счастье, оказалось несколько больше.

— Готово! — сказал Филипп, вжимая голову в колени. — Можно отправляться!

Спальню заволокло ледяной белизной. Сквозь летящий снег еще некоторое время на Филиппа смотрели немигающие птичьи глаза, потом все исчезло.

На этот раз путешествие было мучительным и очень долгим.

Наконец белизна спала. Вокруг стало темно и запахло гнилью. Филипп Костелюк с трудом выбрался из неудобного кресла и сразу расстегнул ремни на своей жене. Только после этого осмотрелся. Оказалось, он стоит возле грязной стены между помойкой и грудой металлолома. Было темно и шумно вокруг. В Париже лил проливной теплый дождь.

Милада в голос ругалась и разминала затекшие ноги, она была в бешенстве. Филипп протянул руку к своей машине, но оба индивидуальных хрономобиля на глазах растворились в несущемся потоке дождя. Обратной дороги не было.

— Ну и куда мы теперь? — зло спросила Милада.

— Не беспокойся, — отозвался Филипп. — Для нас заказан номер в отеле.

— И где это? — капризно спросила Милада. — Я устала! Я хочу принять ванну! Я хочу спать.

Коротышки ни в чем не обманули его, все было как и обещано, но гостиница в рабочем районе Парижа, куда они добрались через полчаса, промокнув до нитки, неприятно удивила Филиппа. Грязный номер на шестом этаже встретил путешественников затхлым воздухом, полутьмой и крысиным писком.

— Явно не суггестер, — первой проходя по комнатам и останавливаясь перед треснутым зеркалом, злобно сказала Милада. — Всю косметику смыло! Кошмар! Где здесь, в конце концов, ванная? — Она повернулась к мужу, лицо ее было страшно. — Я тебя спрашиваю, тут вообще есть что-нибудь похожее на ванную комнату?

Филипп Костелюк ударил бы ее по лицу, но в это мгновение постучали в дверь. Тут же дверь с невыносимым протяжным скрипом растворилась, и в комнату одно за другим вкатились два знакомых инвалидных кресла.

— Давно не виделись! — Опешив от неожиданности, Филипп подался назад и уперся спиной в какую- то кривую вешалку.

— Не нужно шутить, Филипп Аристархович, — сказал коротышка, вкатившийся в комнату первым. — Я вижу, вы расстроены обстановкой?

Милада даже зашипела от бешенства, растопырив длинные пальцы с острыми ногтями, но посланец будущего невозмутимо продолжал:

— Наши агенты давно работают в этом веке. Это они сняли номер, это они подготовили встречу! Хотя, поверьте, перемещаться по старинному городу на таких креслах, — маленькая желтая ручка зло ударила по жесткому подлокотнику, — это было очень, очень сложно! Это было мучительно! Дома, в благоустроенном будущем, мы все привыкли к иному состоянию улиц и лестниц!

Он поправил обеими руками свой безобразный рыжий парик и, надавив на колесо кресла, подкатил к Миладе. Задрав голову, коротышка попытался заглянуть женщине в лицо.

— Никаких капризов, — сказал он писклявым, но страшным голосом. — Вы оба должны строго следовать нашим инструкциям. — Он погрозил маленьким пальцем и прибавил еще более пискляво: — Строго следовать! Иначе!.. — Он сделал многозначительную паузу. — Иначе мы вас убьем!

Лицо Милады просто перекосило.

Но коротышка будто не заметил этого. Он уже кружился на своем кресле по комнате, заглядывая во все углы.