Александр Бородыня - Сияющий вакуум (сборник)

Рука Филиппа непроизвольно потянулась к кальяну. Голова его раскалывалась от боли, и нужно было как-то смягчить эту боль. Но он даже не успел затянуться и пустить в потолок синюю густую струю дыма, как рядом раздался знакомый голос:

— Может быть, угостите и нас трубочкой? Мы уже давно здесь, Филипп Аристархович! Мы ждем.

— Кто здесь?

Все еще сидя на своей постели с чубуком, зажатым в зубах, Филипп Костелюк повернулся и увидел двоих желтолицых коротышек, вальяжно расположившихся в креслах. Их тщедушные — тельца, их невероятно длинные носы и огненно-рыжие парики не оставляли сомнений. Это были гости из пятого тысячелетия.

— Вы узнаете нас? — спросил тот коротышка, что сидел справа, и одернул на себе белую простыню, заменяющую ему одежду. — Вы видите, мы те же. Те же самые.

— Те же самые? — удивился Филипп. — Но во время зачистки вас обоих убило. Я сам видел. А потом упал горящий шатер!..

В огромной опочивальне было эхо. Плавали под потолком остатки наркотического дыма. И Филипп все еще не был уверен в реальности происходящего.

— Вы же оба мертвы! Вы всего лишь плод моего воображения.

Два маленьких, сморщенных личика синхронно растянулись в одновременной улыбке. Послышался неприятный каркающий смех.

— Действительно, во время предыдущей встречи нас убило, — сказал тот коротышка, что сидел по левую руку от Филиппа. — Но вы, Филипп Аристархович, не учитываете, что существует научный прогресс. Через несколько мгновений после нашей смерти наши тела забрали в будущее, где и реанимировали успешно.

Маленькие черные губы лилипута сложились в трубочку.

— Мы вообще очень долго живем, — добавил второй лилипут. — По триста — четыреста лет!

— А долгожители ваши тогда по сколько живут? — все-таки хватаясь губами за теплый чубук, затягиваясь и выпуская струю дыма в потолок, полюбопытствовал Филипп.

— У нас есть старик, которому неделю назад исполнилось четыреста сорок три, — хвастливо заявил коротышка, сидящий справа. — Но и это не предел! — Он заносчиво глянул на Филиппа. — У нас до четырехсот сорока пяти люди живут!

— Хватит лирики! — вдруг резко оборвал его сидящий слева и добавил, уставившись на Филиппа неподвижными птичьими глазками. — Наше предложение все так же в силе. Надеюсь, вы не передумали, Филипп Аристархович?

— Я… — Филипп выпустил такую длинную струю дыма, что синяя змейка дотянулась до самого носа коротышки. — Я… — Филипп снова затянулся. — Нет! Мне и здесь хорошо! Я не поеду с вами!

— Ну, в этом случае вы погибнете вместе с этой планетой, — брезгливо отмахиваясь от дыма, проинформировал посланец будущего. — Вы же знаете, Марс будет уничтожен! — Птичьи глазки сощурились, отчего заблестели еще сильнее. — Но если вы отправитесь с нами, вы, во-первых, сами спасетесь, а во-вторых, мы остановим ракету, и Марс останется цел. Это вполне в наших силах. Так что решайте. Вы отправляетесь с нами или остаетесь умирать?

Следующая затяжка подействовала на Филиппа успокаивающе. Настроение его опять переменилось.

— Ну если так, то совсем другое дело! Если вы обещаете мне остановить ракету! Если Марс будет спасен!..

— Мы обещаем! — сказал коротышка. — И если вы принимаете наше предложение, давайте поспешим! У нас слишком мало времени.

Он вытащил откуда-то из-под себя плоский серебряный портфель. Филипп сразу узнал этот портфель, в первую встречу по ошибке принятый им за прибор. Там внутри на бархатной подушечке лежал золотой обруч. Филипп помнил: обруч был несколько неровным, будто его сплели из тонкой колючей проволоки. Обруч был — венец! Обручем коротышка должен увенчать его голову.

— Ну ладно, давайте! — сказал Филипп и, оттолкнув от себя кальян, потянулся к портфелю. — Я принимаю ваше предложение. Я готов взять на себя труд управления человечеством пятого тысячелетия.

Кальян повалился набок, верхняя часть его при ударе об пол отломилась, и на ковер полилась розовая ароматическая жидкость. Растопыренные пальцы Филиппа повисли в воздухе.

— Сейчас вы не можете нами управлять, — пискнул коротышка и отдернул руку с портфелем. — Пока не можете!

— Почему? — удивился Филипп. Наркотик все еще действовал, и испортить его настроение теперь было трудно.

— Потому что ЛИБ в вашей голове окончил срок своего существования и требует замены.

— Ну, нет так нет! — Филипп Костелюк с сожалением смотрел на сломанный кальян, ему очень хотелось еще разок затянуться. — Если вам не надо, то уж мне тем более это ни к чему.

Желтое личико опять неприятно растянулось в улыбке:

— Вы не поняли, Филипп Аристархович, мы все так же приглашаем вас управлять нами. Но прежде вы должны заменить прибор в своей голове. Вам просто нужен новый ЛИБ. — В голосе коротышки появилось беспокойство. Он зачастил и стал при каждом слове покашливать. — ЛИБ неповторим. Во всей истории человечества было изготовлено всего три удачных прибора. Это так же неотъемлемо, как то, что вы единственный человек, в голове которого прибор способен прижиться. Технология практически утеряна. Это была ручная работа.

Филипп повернулся. Не вставая с пола, он взял двумя руками своего маленького гостя за шиворот, приподнял и спросил грозно:

— Ну так что же мы будем делать, если его нету? Что же делать, если его нету, а он так нужен?

Черные губы на желтом сморщенном личике образовали идеальный кружок, и из маленькой этой глубокой пасти вместе с каким-то слабым сладким ароматом вырвался еле слышный шепот:

— Мы отправимся в прошлое и возьмем его там! Будьте так любезны, Филипп Аристархович, опустите меня обратно в кресло.

Некоторое время в большой комнате царило молчание. Филипп, вернувшись на кровать, пытался изгнать из легких остатки наркотического дыма и сосредоточиться, а его смешные носатые гости, одетые в крахмальные накидки, похожие на простыни, казалось, замерли. Из кресел торчали только их рыжие, лохматые парики, и из-под париков смотрели стеклянные птичьи глаза.

Мысли все еще немного путались в голове Филиппа. Но память работала хорошо. С легкостью он припоминал газетные публикации столетней давности.

Мэр Берлина Ганс Адольф Страуберг был отравлен на торжественном обеде, устроенном в честь его вступления в должность, а мэр Парижа Люсьен Антуан д’Арк был застрелен во время церемонии инаугурации. Оба события произошли во второй четверти двадцать первого века на Земле. Теперь они находились на Марсе во второй четверти двадцать второго века.