Яна Завацкая - Ликей. Новое время (роман второй)

- Да почему увольняют-то? Ты же хорошо работал, тебя же…

- Понимаешь…

Он не хотел говорить сначала, но Агния со временем узнала правду. Это сказала коллега - оператор подстанции, которая была с Кешей в хороших отношениях. Оказывается, начальнику позвонили из центра Иллариона и сообщили, что вот именно этот санитар резко ухудшает карму подстанции.

Агния устроила дома скандал. Не отцу - они со Светозаром как раз уехали на конгресс, и мишенью оказалась Анжела.

- Почему вы со мной не разговариваете? Почему за моей спиной?

- А толку-то с тобой разговаривать? - повышенным, но спокойным тоном ответила Анжела, - ты же дурочка влюбленная. Ты разумных аргументов сейчас не слышишь. Он темный, ты это понимаешь? Он темный.

Агния выскочила из дому, хлопнув дверью. Поехала к Кеше. Всю дорогу она думала лишь одно: им надо расстаться.

Не потому, что "надо слушаться отца". Ерунда это все. Просто ведь не оставят в покое. Не такая уж это маленькая сила - центр Иллариона. Вот пожалуйста, уволили…

Разве только уехать отсюда, уехать совсем, в другой город. Жаль, конечно, но иначе… Но ведь никогда не оставят, не дадут им жить спокойно. Агния ни на минуту не верила, что Кеша "темный". Он был никакой - не темный и не светлый. Рыжий он был. Обыкновенный человек.

Она продумала в деталях, как войдет и скажет Кеше "прости, ты сам видишь, что нам нужно расстаться". Настроилась на холодный и деловой лад. Нажала кнопку звонка - Кеша жил в древнем доме с электрическими звонками. Знакомые шаги за дверью, Кеша на пороге. Едва дверь за Агнией закрылась, все ее намерения разлетелись как дым. Она упала Кеше в объятия, рыдая.

- Ну не реви… ты че, - он гладил ее по голове.

Потом уже, сидя на кухне и вылакав налитый Кешей стакан дешевого вина, Агния сказала.

- Не знаю. Они тебя достанут. Ты же видишь. Наверное… лучше, если ты меня… от меня… уйдешь.

- Кишка тонка у них, - сказал Кеша, - подумаешь, позвонили на подстанцию. Пойду вон на Василеостровскую, там возьмут. У нас просто шеф дурак.

Агния села к нему на колени, обняла за шею.

- Кеш, правда, что делать-то?

- Не грузись, - сказал он. Слишком уж легко он все воспринимает! Агнии было страшно. Не понимает он ничего. Хотелось сказать: увези меня отсюда! Да, хоть бы взял и увез - от этого дома, осточертевшего, где не было у нее ни любви, ни тепла, ни детства нормального. Но как это скажешь - увези?

- Может, нам уехать куда-нибудь? - спросила Агния. И тут же поняла, что нет, не получится.

- А ребята? - ответил Кеша, - да ладно, брось ты. Фигня какая. Устроимся как-нибудь.

Детей было много. Дети были нарядные, взволнованные, притихшие. Они сидели на сцене, на стульях позади, в три ряда, и конечно, перешептывались, толкались, воспитательницы на них шикали. Вика была одной из младших, малышка совсем, Джейн ее не могла толком разглядеть. Дети выходили по одному на край сцены и читали стихи. Голоса и мастерство у большинства были худо-бедно, но поставлены. Джейн обливалась холодным потом при мысли, что Вика, как всегда, начнет бубнить себе под нос и хорошо, если попадет в микрофон.

Стихи по большей части были подражательными, безликими. Что-то про "родную нашу школу" или "вот уж листья опадают". Одна девочка огорошила всех не по возрасту продвинутыми строками о том, как "ложе утопало в кружевах, шелк, струился в красном балдахине, дама не нуждалась в куче свах, бедра были стянуты бикини"* *Н.Патрацкая.

Но Джейн, сидящей в зале среди довольных собой и гордых родителей, все эти творения казались гениальными. Очень пугала мысль о том, как это сейчас ее дочь выйдет и прочтет, еще и глупо, и невыразительно, свои собственные строчки. Она хуже всех. Ее послали сюда по ошибке. Может, так решили, потому что у Вики - "такая приличная мама, ликеида". Эта ликеида сейчас дрожала как осиновый лист и находила совершенно гениальным стих, который с выражением декламировал толстый румяный мальчишка лет десяти. Ну куда ее Вике до такого?

Мы жизнь свою по-разному рисуем,

Но рай у каждого с рождения в крови,

Ведь мы с тобой на свете существуем

Как проявление Божественной Любви.

Сердцами любящими Истину познаем

И улетаем, насладившись ей сполна.

С Небес на Землю Луч Любви мы посылаем.

И с большей радостью вращается она.

Джейн даже не услышала, как Вику объявили. Только увидела, как ее девочка робко, но пряменько идет к краю сцены. И тут же весь страх прошел. Да какая разница? Ведь это же Викушка! Она все равно лучше всех.

Маленькая, хрупкая, необыкновенная красавица в синем платье, с бантом в пшеничных волосах. Ножки - как у олененка. Глаза. И какая она вся ладненькая, славная, нет второй такой девочки.

Внутри расплылся теплый, обжигающий комочек счастья - просто оттого, что Джейн увидела Викки.

Она и точно бормотала негромко, даже в микрофон слышно плоховато. Но сейчас это было Джейн совершенно не важно. А стихи у Вики гениальные… ну не гениальные, но уж получше остальных!

Серое утро города

Дождем до краев наполнено,

Безжалостно ветер срывает

С веток усталых листву.

Дверь подъезда откинута,

Лужи наморщились волнами,

В бешеной гонке асфальтовой

К заборам прижало траву…

Джейн будто проснулась. Захлопала вместе с другими. Гордость и волнение. Вот она какая, Вика! И это Джейн произвела на свет такое чудо. Сама родила, выкормила, растила. И еще думала тогда - Миссия… да какая к черту Миссия, когда вот она - Вика? Весь Ликей не стоит бантика на ее косичке.

Вскоре объявили перерыв. Джейн ринулась было за кулисы - отыскать Вику, но одна из распорядительниц объяснила, что детей увели на полдник.

- Жаль, - пробормотала Джейн и подняла глаза на женщину. Вздрогнула. Та властно, но приветливо кивнула.

- Здравствуйте, Джейн! Очень рада вас видеть.

- Взаимно… Лариса, - Джейн отлично помнила имя, только не решалась выговорить. Она пожала крепкую полную ладонь Ларисы Старцевой, матери Алекса.

"И помните, что как мать, я всегда на вашей стороне".

- Может быть, выпьем чайку? - предложила Лариса, - у меня есть немного свободного времени.

- Д-да.

Джейн покорно пошла за ней. Властное спокойствие Ларисы подавляло. Особенно сейчас. Раньше Джейн как-то защищало обычное ликейское чувство превосходства.

Они вошли в небольшой безликий кабинет

- У вас очень, очень талантливая девочка! Присаживайтесь, - пригласила Лариса. Стала возиться с кофе-автоматом, - я сразу обратила внимание. Гляжу, фамилия знакомая, необычная в наших краях. Вы дали ей свою фамилию после развода?

- Да, - Джейн смутилась.

- Вам какого чайку? Здесь мятный есть, с имбирем, индийский…