Станислав Гагарин - Вечный Жид

— Хреновое, понимаешь, положение, — проворчал товарищ Сталин. — Напрасно я переключился на созвездие Гончих Псов. Здешняя стая шакалов беспредельно, понимаешь, распоясалась. И  л о м е х у з ы подменили-таки союзного Президента монстром. Не усмотрел, прозевал подобное, понимаешь, безобразие товарищ Сталин!

— Вашей вины здесь нет, — успокоил вождя Агасфер.

— За все, что происходит в России, в с е г д а отвечаю я, — отрезал Иосиф Виссарионович.

Наступила неловкая пауза.

— Стрелять пора! — воскликнул, блеснув желтыми глазами, Основатель р е л и г и и  м е ч а Магомет.

— Я разрушителей Державы имею в виду, — несколько смутившись под укоряющим взглядом Агасфера, пояснил он.

Товарищ Сталин тяжко вздохнул, хотел сказать нечто, но сдержался.

— Как озлобились, ожесточились люди! — сокрушенно проговорил Станислав Гагарин. — Я редко езжу сейчас в электричках и на автобусах, чаще хожу пешком или жгу дорогой бензин на автомобиле, и все-таки, соприкасаясь с кем-либо на улице, шкурой ощущаю исходящее ото всех недоброжелательство.

— Народ добр, когда у него ничего нет, — заметил Конфуций. — Чем меньше у людей желаний, тем ближе они к совершенству. Потому разговоры о тотальном обнищании населения России п о к а не соответствуют действительности, увы…

— Согласен с Кун-фу, — снова включился в разговор Магомет. — Умеренность и еще раз умеренность — вот к чему должны призывать из я щ и к а яковлевы и поповы!

— Яковлева уже нет, — напомнил Кун-фу.

— Новый экс-цековский хрен не лучше старой масонской редьки. А скоро ваш популист-народник еще один сюрприз по этой части поднесет, — усмехнулся Иисус Христос. — Откровенно признаться дивлюсь я на вас, россияне! Откуда навылупляли вы такое множество бездуховных монстров с кучками «зелененьких» вместо души и мозгов?

— Самое обидное в том, товарищ Христос, — заметил) Отец народов, — что высшие служители культа не противятся гонениям на православный русский народ, не защищают в должной мере его тело и душу.

— Так, — согласился Иисус. — Среди иерархов православной церкви слишком много чуждых моему учению людей, чистых выкрестов, половинок и четвертинок. Русский народ для них лишь средство. Да и явных, открытых предателей хватает, не только в церковных, но и в светских институтах власти. Поистине — наступило Иудино Время!

— Достаточно, — сказал Вечный Жид. — Ситуацию уяснили, теперь за дело! Небольшая информация по операции, которую заговорщики обозначили одиозным словом «Most», и общее руководство группой переходит к товарищу Сталину.

«Какая же роль отводится мне?» — подумал Станислав Гагарин.

— Мы будем считать вас комиссаром, — просто сказал Вечный Жид. — Вроде как Фурманов при легендарном Чапае. Годится?

Писатель вспомнил его слова, когда беспрепятственно прошел через парадный подъезд Фонда, охраняемый двумя молодчиками в униформе, сшитой из черного сукна, с желтым вензелем на груди, вензелем, составленным из так хорошо знакомых Станиславу Гагарину букв, инициалов человека, с которым еще полтора года назад встречались вместе с товарищем Сталиным при невероятных обстоятельствах.

Соотечественник! Хочешь узнать подробности??? Немедленно закажи фантастический роман-детектив Станислава Гагарина «Вторжение» по адресу: 143 000, Московская область, Одинцово-10, а/я 31, Товарищество Станислава Гагарина.

Тебе срочно вышлют сей сногсшибательный, потрясающий воображение, остроприключенческий и попросту о б а л д е н н ы й роман наложенным платежом за скромную по нынешним временам плату.

Поторопись — тираж ограничен! Внуки не простят тебя, если оставишь их без столь занимательного супер-чтения…

«Хо-хо, — ухмыльнулся сочинитель, заключая вышеприведенный текст в рамку. — Ай да Гагарин, ай да сукин сын! Надо же придумать подобный пропагандистский трюк…»

Он хотел еще что-нибудь добавить к написанному, но пора было ехать в типографию города Электросталь, шел восьмой час утра 17 декабря 1992 года, и Станислав Гагарин сожалеючи отложил в сторону шариковую ручку.

…На первом этаже, который служил прикрытием тайной резидентуры, никакой особой аппаратуры электронного характера Станислав Гагарин не обнаружил.

Беспрепятственно — невидимка! — прошел он мимо дюжих черно-суконных молодцов, те даже и не ч у х н у л и с ь, пропустили письме́нника в предбанник хитроумной, затеянной как прикрытие более чем шпионской ф о н д я р ы.

«Хорошо устроился лысый и меченый п и д о р, — вздохнул сочинитель, обходя роскошные представительные помещения первого этажа. — Выделил бы хоть комнатуху-другую под контору Товариществу моему…»

Разумеется, это он так, по инерции, от фонаря думал. Никаких милостей от номинального хозяина фонда Станислав Гагарин никогда бы не принял. Слава Богу, четверть века писал он романы о разведке и контрразведке, знал тысячи способов вербовки, да и просто по-человечески ему было до омерзения противно иметь дело с изменником Отечества, хотя в семьдесят пятом году Станислав Гагарин довольно мило встречался с ним в Ставрополе, где готовил материал для «Сельской жизни».

Совместные похождения в альтернативном мире товарища Сталина — особая статья.

Теперь он понимал, что роль первого этажа — отводить клиентам глаза. Вроде как в Кенигсберге до сорок пятого года резиденцию абвера прикрывала контора по искусственному осеменению животных, там перед входом даже скульптурный племенной бык красовался. Когда-то писатель сообщил об этом в шпионском романе «Три лица Януса».

На второй этаж вела парадная лестница, тоже охраняемая ч е р н я к а м и в вензелях, но поднималось туда официальное начальство: сам главарь Фонда, его зам-академик, советники из эпохи перестройки, словом, племенные и среднепородистые осеменители русского народа идеями и н о г о мышления и так называемых общечеловеческих ложных ценностей, прислужники Нового Мирового Порядка, Pax Americana, одним словом.

«Здесь тоже мимо я б л о ч к а, — подумал Станислав Гагарин. — Формальная ходка, лаз для вышедших в тираж л о м е х у з о в четвертого сорта. Жалкие ш е с т е р к и! Вряд ли хозяева доверяют им серьезные дела сейчас, скорее держат как идеологический мусор, который всегда можно поджечь и напустить туману, вонючего дыма и копоти. Шантрапа и скунсы! Надо искать…»

Невидимый окружающими сочинитель толкался среди американированных клерков первого этажа, ловко лавировал мимо стаек причепуренных с е к р и т у т о к, явно служивших в неурочное время персональными фото-моделями для верхних фондовых боссов, едва удерживался от озорного, мальчишеского желания — хорошо быть невидимкой! — легонько — садистом писатель никогда не был — ущипнуть ту или иную т е л о ч к у за упругую попку.