Ирина Крупеникова - Застава

— Я заглох. Намертво, — сообщил Ворон брату. — Если Лис позвонит, передай, пусть топает в гостиницу… Зачем тебе-то приезжать?.. Мне тоже сие не нравится, но две няньки слишком много для одной бестолковой рыжей морды.

Тур придерживался другого мнения, и переубедить его не представлялось возможным. Ворон закрыл аппарат, удручённо посмотрел на приборную панель «жигулёнка» и пробормотал:

— Чем быстрее мы тебя заменим новой моделью, тем лучше для всех. Откатался, друг. Хватит.

* * *

Лис мчался в темноте, не разбирая дороги. Топот позади то приближался, то отставал. Собственное бурное дыхание глушило звуки, а отдельные выкрики за спиной казались оружейным грохотом. Сбоку мелькнула тень. Юноша шарахнулся в сторону, споткнулся и понял, что проиграл. Отвратительный едкий запах дурмана навис над ним вместе с телом догнавшего, а пинок ускорил неминуемое падение.

Рассчитывая удрать от компании, воняющей перегаром и табаком с примесями веселящей «травки», Лис не учёл направление. Следовало бежать через парк назад, к театру, где он безуспешно прождал Ворона до полуночи. Но коварные мосты увели его во тьму робких дремлющих улиц, заканчивавшихся пустырём.

Избиение грозило состояться немедленно. Не позволив жертве встать, группа подростков-акселератов, выкрикивая бессмысленные ругательства, обступила лежащего. Кто-то ударил его ногой в бок. Лис охнул и тем самым вызвал бурю звериного восторга у искателей острых ощущений. Второй удар пришёлся в лицо. Сознание на несколько секунд отключилось, а очнувшись, Лис обнаружил, что с него пытаются снять кожаный пиджак. Обрушилась обида. Так глупо попасться в лапы накурившихся хулиганов, и это после первого в жизни самостоятельного освобождения заложного!

Он отчаянно извернулся, сумел вскочить и в результате короткой борьбы вырвался из рук грабителя. Рассудок подсказал: беги со всех ног. Геройствовать Лис не собирался. Он ринулся вперёд, но не сделал и трёх шагов, как врезался в высокого молодца, выросшего как из-под земли.

— Поберегись!

Юношу сгребли в охапку и отставили в сторону.

Следующая сцена могла претендовать на комедийное представление, кабы не мощные ручищи нежданного спасителя. Оригинальные реплики, основанные на великолепном наборе нецензурной лексики, сыпались налево и направо вместе со звонкими оплеухами. Всё, что разобрал Лис в шумной перебранке, была фраза: «Тебя предупреждали!» Парень размахивал руками, будто гонял мух. В роли последних выступали недавние наглецы, причём сопротивление их было до того жалким, что Лис не сдержал нервного смешка.

— Что у тебя забрали? — обернувшись, спросил блюститель порядка.

При этом он держал за шиворот не успевшего ретироваться пацана.

Лис проверил карманы. Сотовый был на месте. Кошелёк и ключи тоже.

— Ничего. Они не успели, — ответил он и вынужден был сплюнуть, ибо во рту, как оказалось, скопилась солёная масса.

— Повезло тебе, Феня, — великан обратился к барахтающейся жертве. — Следующий раз руки переломаю.

Угроза, высказанная мирным размеренным басом, подействовала отменно. Лис сделал для себя вывод, что его спаситель пользуется в городе неподдельным авторитетом.

— Спасибо, — произнёс он, когда Феня — последний из шайки — был отпущен на все четыре стороны.

— Пожалуйста, конечно. Да не за что, — откликнулся местный гигант, приближаясь к Лису. — Фю-ють! Как тебя отделали!

Он бесцеремонно взял юношу за подбородок. Лис шумно засопел. Ссадина на левой половине лица горела, и тяжесть под глазом превратилась в пульсирующую боль.

— Фингал, — пояснил здоровяк. — Мать, небось, всыплет?

— Нет матери, — Лис нахмурился. — И я не здешний. Меня зовут Борис.

— А я Дима, — представился спаситель и прищурился, разглядывая в темноте нового знакомого. — Ты где остановился?

— Я не планировал останавливаться в вашем городе. Так вышло. Брат приехать за мной обещал, но, наверное, с машиной что-то случилось.

А про себя подумал: «Надеюсь, только с машиной».

— Я на вокзал пойду, — закончил он.

— Не. На вокзале тебе делать нечего. Ещё в ментовку загремишь. Ко мне домой пойдёшь. Маманька у меня ворчливая, но ты внимания не обращай.

— Неудобно как-то, Дмитрий, — отступил Лис. Потрогал заплывший глаз и добавил. — Тем более в таком виде.

— Не знаю как у вас, а у нас тутошних не принято человека ночью на улице бросать, — воспитательным тоном заявил гигант Дима. — Будешь моим гостем.

Идти пришлось недолго. Дима остановился перед деревянным домишком, выходящим фасадом на набережную канала, и открыл скрипучую калитку.

— Громко не говори, — шепнул он. — Соседи спят уже.

— Ты отсюда шум услышал? — удивился Лис, оглянувшись в темноту.

Всю дорогу он тщетно искал признаки каких-либо призраков, навий или заложных. Но на сей раз никакой нежити поблизости не водилось.

— Отсюда не слышно. Вода всё глушит. С работы я шёл, из мастерских. Ты заходи, не стесняйся.

Лиса впустили в тёмные сени. Щёлкнул выключатель.

— Да-а. Ну и морда у тебя! — хмыкнул хозяин, оглядев юношу при свете тщедушной лампочки.

Лис в свою очередь внимательно изучил местного великана. Огромный, блёкло-рыжий и рябой — первое, что бросилось в глаза. Затем он заметил грубую татуировку на мощном запястье, крестик под распахнутым воротом, шрам на щеке и несколько глубоких морщин.

— Дима, ты? — раздалось из-за занавески.

Пожилая женщина выглянула в коридорчик и, увидав гостя с синяком в пол-лица, проворчала:

— Опять ковой-то притащил! Ну что тебе до этих наркоманов! Пусть бы все перемёрли!

— Не шуми, мам. Иди спать, — парень нахмурился. — Мы не помешаем.

Голос его звучал ласково, но вместе с тем властно. Мать пробурчала что-то неразборчивое и послушно скрылась в своём углу, отделённом от горницы цветастой занавеской.

Парень вздохнул.

— Грешно она говорит, — удручённо пояснил он. — Извини.

— Она не от сердца сказала, а от ума, — поспешил успокоить его Лис.

— Неужто усёк? — Дима смерил гостя недоверчивым взглядом.

— Это же очевидно. Она волнуется за тебя, хочет, чтобы ты никогда не попадал в дурные истории, и, естественно, старается отодвинуть потенциальную опасность. Отсюда и пожелание: «перемёрли». Ведь смерть является образом стопроцентного устранения объекта, в частности, опасности, которую она видит в наркоманах.

— О, завернул! — пробасил рыжий великан. — Давай-ка морду умой, а потом поужинаем. Вижу, мама картошки наварила. В самый раз будет.

Лис долго воевал с бренчащим рукомойником, стараясь производить как можно меньше шума. Неловкость, сопровождавшая его с момента приглашения в чужой дом, постепенно переросла в тотальное неудобство. Лису казалось теперь, что кто-то постоянно наблюдает за ним издали. Он даже пару раз оглянулся, но ничего не заметил: ни реального, ни мнимого.