Ирина Крупеникова - Застава
— А мне пора заняться чем-нибудь без участия мозгов, чтобы «процессор» отдыхал, а «внешние устройства» работали, — сообщил он трудяге-компьютеру.
Выбор занятий оказался не велик: разобранная передняя подвеска БМВ в гараже, спортивный тренажёр в подвале и стиральная машина-автомат, из которой давно пора было вынуть чистое бельё. Пока Ворон раздумывал, в какую сторону дома направить свои стопы, телефонный аппарат в гостиной надсадно загудел. Он неуверенно потянулся к трубке. «Междугородка» вызывала не часто, и это уже настораживало.
— Полозов. Слушаю… Лис, это ты? — Ворон облегчённо вздохнул, услышав на другом конце провода искажённый помехами голос брата, и в следующую секунду нахмурился. «Междугородка» и Лис как-то не вязались в сознании. — Погоди, погоди! Ты откуда?
Лис покосился на призрачного подопечного, терпеливо ожидавшего своего проводника, и, понизив голос, сообщил:
— Я с вокзала пробовал звонить, но твой сотовый не отвечал, а Всеволод на операции. Я в Вышнем Волочке. Влад, ты только не ругайся сразу, хорошо? Понимаешь, в универе произошло ЧП… Нет, я не при чём! То есть, я в порядке! Кое-кого сопровождаю… Ну, так надо. Я вернусь к ночи, наверное…
Тут уже Ворон позволил себе высказаться от души и в адрес «ЧП», и в адрес неугомонного Лиса.
— Кого ты там сопровождаешь? — закончил он и прибавил для убедительности парочку любимых выражений.
Ответ братишки заставил его надолго замолчать.
— Влад, ты слушаешь? — забеспокоился Лис. — Я серьёзно… Я обещал помочь… Нет, мотоцикл я оставил на стоянке около вокзала в Твери… Какие поезда?
— Всё, конец дебатам, — оборвал Ворон и выложил брату своё неукоснительное решение, — никаких электричек, понял? Я за тобой приеду. Делай, что обещал, и жди меня… Где там у них людное место?.. Вот-вот. Около театра. Это тебе твой новый приятель подсказал? Отлично. Мобильник с тобой?.. Я позвоню.
Опустив трубку, Ворон чертыхнулся, а вспомнив, что ретрансляторы сотовой связи исправно работают далеко не в каждом районном центре, саданул кулаком по стене.
— Ты, это, чего? — из пространства возник Дед. — Из-за машины, что ли?
Вторая проблема облила Ворона, как ушат холодной воды.
— Ненавижу понедельники, — выговорил он.
В гараже БМВ укоризненно глянул на хозяина белыми дисками фар. Ворон с тоской осмотрел автомобиль. Чтобы заменить детали в подвеске и выправить бампер, требовалось не так уж много времени, но запчасти отсутствовали, а часовая и минутная стрелки нагло вытянулись по диаметру циферблата: шесть вечера.
— Ладно. Час на перекладных до областной больницы и полтора по шоссе на «шестёрке» до Волочка, — рассудил Ворон вслух. — К полуночи вернёмся.
«А можно я с тобой?» — встряла Кикимора.
— Ты домашняя, вот и сиди дома. Дед, это и тебя касается. Эх, почему до сих пор телепортёр не изобрели!
* * *
Городок утопал в свежей зелени. Воздух благоухал чистотой и, насыщенный влагой, омывал лица прохожих заботливым крылом. Узкие улочки и каналы, мосты и грунтовые дорожки уводили в маленькую российскую Венецию, созданную три века назад отважной мыслью крепостного инженера. Лис готов был наслаждаться уютом ухоженной природы бесконечно. Молчаливый памятник художнику в парке вызвал лавину внутреннего восторга. В камне жила добрая память о талантливом человеке, некогда создавшем школу живописи для простого люда. Лис полюбовался на работу двух юных художниц в сквере, погладил уродливого льва-недомерка, охранявшего аллею, и долго стоял на гранитной набережной канала, пытаясь представить, как давным-давно тут проходили гружёные баржи.
«Борис, — окликнул юношу призрак-Николай, — я дом найти не могу. Кругом одни мосты, как прутья в клетке!»
Лис опомнился, быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости пусто, отозвался вслух.
— Не волнуйся. Посмотри, какой чудесный вечер! Природа и город, как сама память. Каждая мысль, поступок, взгляд — это информация, которая оседает на деревьях, мостовых, домах. Жаль, что человек не умеет её читать. Это была бы самая объективная история, оставленная земной памятью!
«Может оно и так, но мне к отцу надо засветло, пока в стельку не надрался после работы».
Слегка огорошенный, юноша посмотрел на погибшего студента.
— Почему ты решил, что твой отец напьётся?
«Алкаш потому что. Но ты не подумай, я его и такого всегда любил. У нас мужики через одного пьют по-чёрному».
— Хм… Давай адрес. Я сам искать буду, — вздохнул младший Полозов. — А мосты не тебя одного с толку сбивают. Даже в народных поверьях такое есть: перенести покойника через мост или перекрёсток, чтобы дорогу назад забыл.
Восторженность опустилась в тёмные воды реальности. Монументальный театр, обшарпанный забор школы, пошатывающийся пешеход, окрылённая молодая парочка, белокаменная церковь над каналом, дряхлая нищенка с гремящей сумкой пустых бутылок, пузатый владелец новенькой «Лады», грязный велосипедист, памятник в тихом сквере — всё перемешалось в один путаный клубок. Но осталось чувство красоты, осевшее глубоко в душе, невзирая на возмущения рассудка и принципы здравого смысла.
А почему бы нет? — решил Лис, когда попытки не замечать нежелательные элементы обозримого пространства не увенчались успехом. — Они все и есть этот город!
В доказательство фантазия стёрла с улицы пьяницу, петлявшего по тротуару. Вместе с ним испарились школьная ограда и театр. Без велосипедиста с граблями, привязанными к раме, из глаз пропала старая пожарная вышка и чудесный зелёный мыс, врезавшийся в водные магистрали.
Лис улыбнулся.
— Всё правильно, — тихо доложил он сам себе.
«Ты о чём?»
— Всё ещё о природе и истории… Смотри, кажется, это твой дом.
«Батька… Я пойду, Борис. Спасибо!»
— Иди. Пусть дорога твоя будет гладкой. Не навий ты. И не родитель. Но предки примут тебя в свой вечный дом. А когда-нибудь тебе откроется новый Переход, и возвестит о нём первый крик рождённого.
Лис наблюдал, как дух плывёт над травой, слышал его виноватое «пап, прости» и удивлённый мужской бас за забором: «Кать, ты чего сказала-то?» Над деревянным домом взлетела одинокая птица. Ветром вздохнула земля. С ветки сорвалась нечаянная капля…
* * *
Понедельник, которому осталось царствовать всего четыре часа, преподнёс Ворону последний, самый неприятный сюрприз. «Шестёрка», начавшая путешествие на четвёртой передаче, закончила «за упокой» на полпути до цели. Прокопавшись в моторе до темноты, Владимир Полозов сдался.
К счастью, сотовый, со следами собачьих зубов и кое-как замотанный изолентой, сработал, несмотря на порядочное расстояние от города. Тур откликнулся на вызов.