Дэн Уеллс - Фрагменты

— Мы с тобой — да, — сказал Сэмм, — но не Кира и определенно не Афа. Судя по его дыханию, он весит по меньшей мере триста фунтов (135 кг).

Кира приподняла бровь.

— Ты можешь по дыханию определить его вес?

— Он дышит натужно и прерывисто, — сказал Сэмм. — Не успеем мы преодолеть и половины пути, как он умрет от разрыва сердца.

— Недалеко к северо-востоку отсюда разбит лагерь Партиалов, — сказала Херон. — Наблюдательный пост роты А в Бронксе. Они не особенно дружны с ротой D, но и не ищут драки.

Мы с Сэммом могли бы проникнуть внутрь, украсть их лошадей и встретиться с вами там. — Она показала место. — На мосту Джорджа Вашингтона.

— Вы хотите прокрасться на наблюдательный пункт?

— Здесь, так далеко к югу, почти никого не будет, — ответила Херон. — Те ребята здесь только для того, чтобы присматривать за вашей военной базой на противоположном берегу залива.

Мы подойдем под другим углом, и они ничего не заподозрят.

— Все равно мне кажется, что это будет сложнее, чем ты говоришь, — сказала Кира. — В том смысле, что — да, вы Партиалы, но они — тоже.

— Но никто из них не сравнится со мной, — сказала Херон. Она развернулась и вышла на улицу, повесив винтовку на плечо. — Если мы собираемся сделать это, то давайте начинать.

Встретимся завтра в полдень на том мосту. Будьте готовы.

Она пошла прочь.

Кира поглядела на Сэмма.

— Ты... — Она не знала, что сказать. — Будьте осторожны. — Она помедлила. — Возвращайтесь.

— Завтра в полдень, — ответил Сэмм. Он поколебался, его рука замерла в воздухе возле руки Киры, а затем он повернулся и отправился вслед за Херон.

Кира снова обратила свое внимание на Афу, который все еще прятался за полуоткрытой дверью.

— Вы слышали? — спросила она. — У нас есть полтора дня, чтобы приготовиться. Мы действительно это сделаем.

— Вы считаете, что я психически неуравновешенный?

Кира почувствовала, как ее лицо залило жаром.

— Простите, — мягко произнесла она. — Я не знала, что вы слышали.

— Я слышу все.

— Я считаю... — Она помедлила, не зная, как выразить свои чувства. — Я хочу, чтобы мы были реалистами, Афа. Вы гений, я уже говорила это.

— Я слышал.

— Но вы также... непоследовательны. Склонны к непоследовательности, наверное, лучше сказать так. Знаю, это звучит ужасно, но...

— Я знаю, какой я, — ответил Афа. — Я стараюсь изо всех сил. Но я знаю, какой я.

— Вы мой друг, — твердо сказала Кира. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Он вышел из-за двери, его гениальная ясность растворилась. Как же он был похож на огромного ребенка!

— Вот мой рюкзак, — сказал Афа, поднимая свою поклажу на плечи. — Я никогда не оставляю свой рюкзак.

Кира взяла его за руку.

— Давайте вернемся к вам домой и соберем вещи.

На улице, где раньше жила Кира, Маркус перебегал от дерева к дереву, постоянно высматривая что-либо, что привлекло бы его внимание: шуршание листьев, лицо или туловище, разбитую дверь или окно. Армия Партиалов была едва ли в получасе пути отсюда, где она сражалась с тем, что осталось от отчаявшейся последней линии обороны армейцев. Маркусу нужно было убираться с Ист-Мидоу, но сначала он должен был кое-что сделать.

Дом Хочи был заперт и заколочен, как и остальные здания в городе. Маркус постучал в дверь, с подозрением глядя на ближайшие деревья — ведь, в конце концов, именно здесь он видел Херон.

Маркус услышал, как отодвинули засов, и в проеме показалась Хочи.

— Заходи, — быстро сказала она и плотно закрыла за Маркусом дверь. В доме пахло базиликом, мускатным орехом и кориандром, которые создавали целую какофонию перебивающих друг друга ароматов. Хочи отложила пистолет, который был у нее в руках, и снова стала лихорадочно упаковывать свои вещи. Маркус, чувствуя себя неловко, остановился посреди комнаты.

— Почему ты пришел сюда? — спросила Хочи, подняв глаза от своего наполовину наполненного рюкзака. — Я думала, ты уже на полпути к нашему убежищу. — Хочи и Изольда выбрали на острове точку сбора, куда их друзья могли бежать и где встретиться, если — или, вернее, когда — оборона Армии падет. Маркус ответил не сразу: он все еще пытался придумать, как начать. У него было огромное количество вопросов, но захочет ли Хочи говорить на эту тему?

Заметив его нерешительность, девушка нахмурилась и указала рукой в строну кухни. — Тебе что-то нужно? Воды? У меня есть бушель[8] лимонов, которые я не беру с собой, я могу выжать лимонада.

— Все в порядке.

— На это понадобится тридцать секунд, если хочешь, то это несложно...

— Нет, спасибо, — ответил Маркус. Он пошевелил подбородком и губами, будто разогревая их для предстоящего разговора, но на самом деле он лишь всеми силами пытался отложить его. Он все еще не был уверен, как начать. Маркус сел, затем нервно поднялся и жестом указал на диван.

— Присядь.

С мрачным видом Хочи опустилась на сидение.

— Что происходит, Маркус? Я никогда тебя таким не видела.

— Я говорил с Кирой, — сказал он. Глаза Хочи расширились, и Маркус кивнул. — Первый раз — три недели назад, когда мы с Гару были на передовой. С того времени еще шесть или восемь раз. Я не знаю, где она, но она перехватывала радиосообщения наших и Партиалов и снабжала нас информацией — это не помогло бы нам победить в войне, но спасало меня и Гару.

— С ней все в порядке?

— Да, — ответил Маркус. — Она в лучшем положении, чем мы, по крайней мере, хоть это и очень быстро изменится, если ее найдут. Доктор Морган пустила на это все свои ресурсы.

Хочи кивнула.

— То же самое мне говорила Изольда. Очевидно, все вторжение затеяли лишь для того, чтобы найти Киру. Ты знаешь почему?

— Нет, — ответил Маркус. — Кира не сказала мне. После заключения в лаборатории Морган она стала вести себя очень странно, будто с ней сделали что-то, о чем она не хочет говорить.

— Это было весьма тяжелое переживание, — сказала Хочи.

— Я знаю, — быстро ответил Маркус. — Я знаю, но я говорю о... Позволь мне спросить у тебя следующее: каково твое первое воспоминание о Кире?

Хочи теребила завязки своего рюкзака, сворачивая их в трубочку. Она сказала:

— Это было в школе, в той старой, которая возле госпиталя. До этого я пару лет жила с Кесслер на ферме, но даже тогда мы ругались, будто тигрицы, поэтому в восемь лет она отправила меня в школу Ист-Мидоу.

Воспоминание почти заставило Маркуса улыбнуться.

— В первый день ты подралась с Бенджи Холем.

Хочи пожала плечами.