Анастасия Монастырская - Теща Дракулы

-- Ты что-то не договариваешь. Аллах тебе судья, женщина. Пусть будет так. Как хочет. Ты получишь голову Дракулы, если привезешь его ко мне. Я хочу видеть, как он умрет.

-- Это опасно.

-- Не опаснее, чем то, что ты задумала. Я придумаю, как выманить его из Трансильванских лесов, остальное твоя забота.

Аргента коротко кивнула.

-- Не беспокойся, ты получишь его живым. Почти живым.

­-- Э-э... Аргента!

-- Государь?

-- А как вампиры относятся к плотской любви?

-- С интересом.

5.

Лучше щепоть с покоем, чем пригоршня с трудом и томлением духа.

Соломон

Никто не знает своей судьбы, и, может быть, оно и к лучшему. Все едино -- ни одному предсказанию не суждено исполниться. Вчера падение, сегодня новый взлет. Только ему ли не знать, как больно падать с высоты?!

Десять лет потерянной жизни! Десять долгих лет, помноженных на бесконечные дни и столь короткие ночи. Для обычного человека этот срок -- катастрофа. Для него -- всего лишь досадная отсрочка. К счастью, Матиаш это понял не сразу:

-- Почему ты не стареешь, брат мой? - при каждой встрече спрашивал он. - Столько лет прошло, а ты нисколько не изменился. Ты открыл формулу вечной молодости?

- Возможно.

Матиаш выглядел заинтригованным.

- Тогда почему ты молчишь, брат мой?! Почему не поделишься тайной?

- Ты хочешь жить вечно?

- А кто не хочет?! Знай я, что впереди у меня сотни лет, то...

- То что? Что бы тогда сделал?

- Завоевал весь мир, превзойдя великого Александра.

И этот туда же! Все им слава Александра Завоевателя покоя не дает. Но стоит ли жить вечно только лишь для того, чтобы мир поклонился тебе?! А что потом? Смотреть, как столкнется один народ с другим? Дергать за ниточки?

- Так как? - с надеждой спросил Матиаш. - Ты поможешь мне жить вечно?

- Охотно. Но только будет очень больно.

Дракула лениво показал два клыка.

Матиаша как ветром сдуло. Осторожно выглянув из-за широкой спинки золотого трона, он поинтересовался:

- Не боишься, что я тебя сдам?

- Кому?

- Ну... - Матиаш задумался: - Народу, например. Чтоб кол там осиновый вбили в сердце и всякое такое.

- Что мешает? Давай!

Одно дело сказать, другое - сделать. Так и не сдал Матиаш названного брата, хотя и боялся теперь его до смерти. Помешали обстоятельства.

10 января 1475 года произошло Васлуйское сражение, в котором Штефан чел Маре, несмотря на малочисленную армию, разгромил Мехмеда завоевателя. Матиаш опять сумел отсидеться, трусливо поджав хвост.

- Странный ты союзник, - высказал затаенное Штефан. - Когда ты нужен, тебя нет. Но стоит подуть ветру удачи, ты тут как тут. Норовишь примазаться к чужой славе. Было время. Когда Дракула ждал твоей помощи. Теперь мне пришлось.

- Не успел, - Матиаш тщетно пытался придумать себе оправдание. - Погода помешала.

- Мне, как видишь, не помешала. И Дракуле, видать, тоже. Не успели оглянуться, как крепость Шабац, нашей стала.

- Так ведь я командовал.

- Командовал ты, а крепость взял Цепеш. И вторая - Сребреница - на его счету.

- Велика заслуга: в турецкое платье переодеться, да в крепость проникнуть. И людей своих нарядить. В первый раз, что ли?

- Но ведь работает! Если сто воинов способны посеять страх в тысяче, то пусть хоть в бабских тряпках бегает! Ты мне вот, что скажи: намерен ли ты поддержать Дракулу в борьбе за престол? Ужас, что он наводит на османов, поможет держать черную орду в узде.

Как уж на сковороде извивался Матиаш, но признал права Влада на трон. 26 ноября 1476 года Влад Цепеш из рода Дракула был снова провозглашен господарем Валахии.

Ровно на месяц.

***

- Наш человек рядом с ним, госпожа. Цепеш в турецком платье. Вон там, на холме.

- Он ли? Не престало государю сидеть на холме, коль битва внизу кипит!

- Это он.

Аргента щелкнула пальцами.

- Мне нужна его голова.

Со всех сторон холм окружили турецкие, молдавские и венгерские воины. Кому достанется почетное право пленить валашского князя, неугодного трем правителям? Карабкались на крутой склон, сбивая дыхания и давя в себе страх. Словно цепкие паучки по паутине судьбы - в самый центр ее. И набросились с трех сторон, окружив плотным кольцом.

Первая пика подрубила колени. Упал оземь, но тут же поднялся, не чувствуя боли, а только бешеную ярость.

Вторая легко и нежно прошла меж ребрами, показав на спине стальной конец.

Третья поразила грудь.

Четвертая - шею. Кровь хлестала, окрашивая жухлую обледенелую траву в ярко-ржавый цвет.

Месиво, кругом одно месиво. Но жертва не сдавалась: слабея, рубилась в последний раз, как в первый - жадно и неистово. Но вот упал, дернулся, призывая Бога, и затих, распахнув мутноватые глаза.

- Кто голову рубить будет? - трусили, отводя глаза. - Ты? Ты? Ты?

Наконец, вызвался один. Подошел к телу, примерился. Боевой топор рухнул на шею, да так и застрял.

- Надо же, затупилось, - удивился палач, выдернул, испачкав руки в крови. Попробовал еще раз, старясь попасть на прежнее место удара. Есть! В тело заранее приготовленный кол вогнали, голову завернулись в белый платок и понесли. Ткань пропиталась черно-алым, крупные капли слезами орошали землю.

Спускаясь с холма, палач поскользнулся на промерзшей земле и выронил страшную ношу. И покатилась, покатилась, подпрыгивая на камешках и выступах, пока не остановилось у самых ног безжалостной госпожи.

- Я не чувствую твоей смерти, Влад. Ты умер, а внутри меня все та же ненависть и отчаяние. Какую новую чашу ты мне приготовил?

Аргента бережно развернула ткань. И отшатнулась.

Смятое лицо, разорванный рот и выбитые зубы. Глаза смотрят прямо на нее. Но это... не его глаза и не его лицо.

- Кого вы мне доставили?

- Того, кого ты и хотела, госпожа.

- Idiotus! Vulgaris! Это не Дракула!

- А кто?

- Священник, - глухо проговорила Аргента, не зная, радоваться ей или огорчаться. - Когда-то он был священником. Отец Мититей.

- А где тогда Дракула?

- Вот и я хочу вас об этом спросить...

***

Оглянись, Аргента, и ты увидишь меня. Всего лишь в сотне шагов стою. Меч не долетит, но стрела достанет. Стреляй прямо в сердце, королева! Ибо нет больше сил - терпеть эту муку. Жить вне тебя и без тебя. Но пока есть хоть один шанс, что ты меня простишь, я буду скрываться и надеяться. Однажды свершится чудо. Возможно, мы будем вместе.

Оглянись, Аргента!

Бедный отец Мититей, он так и не сумел примириться с Богом, но он так же, как и я, устал. Мы все устали. А ведь прошло всего лишь двадцать лет. Для нас ­- это мгновения, для других - целая жизнь.