Анастасия Монастырская - Теща Дракулы

Оценивая потери, Мехмед рвал и метал - не прошло и двух месяцев с начала операции, а его армия сократилась почти на сто тысяч - люди умирали от голода, жажды, болезней и ранений. И он решил двигаться на восток. Именно там он и нашел сад смерти - исчезнувшую зимой армию во главе с Юнус-беем и Хамзой-пашой. И сказал Мехмед:

- Невозможно отобрать страну у мужа, способного на такие деяния.

И повернул назад, ибо была в его словах мудрость и печаль.

***

Отец Мититей перевел дух и с волнением посмотрел на Дракулу. Тот, казалось, дремал и не слышал ни слова.

- Тебе понравилось, твое величество? Я ничего не исказил?

Дракула зевнул:

- Славные были денечки, не то, что сейчас. Уж повеселились тогда! На всю оставшуюся жизнь хватит. Одна та вылазка чего стоит! Только мы появились, турки -врассыпную. Давили как клопов!

Бывший священник оживился:

- Помнишь ночь, когда в шкуры нарядились? Вот потеха была! Сидят, значит, турки у костра, греются: хоть и лето, а ночи все равно - холодные. И вдруг вой по всему лесу, клацканье зубов да когтей скрежет. Сбились в кучу, дрожат: шайтан, шайтан идет, спасайся, кто может. А тут мы! Доброй ночи, гости дорогие, не пора ли нам перекусить?! Перекусили - я два месяца изжогой мучился.

- Сколько раз говорил, нельзя есть столько жирной пищи сразу.

- Знаю, но не удержался, - понурился отец Мититей. - Но уж слишком много дичи - не удержался от соблазна. И чего так всполошились?

- Мехмед сам виноват: выпустил братца перед войском, а тот давай сказывать про вампиров и оборотней. Турки как дети малые: про что им поют, в то и верят. Хорошо еще в штаны со страху не наложили.

- А уж когда увидели мертвое войско, и вовсе нервы сдали. Побежал Мехмед - только пятки засверкали.

- Ошибаешься, - не согласился Дракула. - Мехмеда можно назвать как угодно, но только не трусом. Зуб даю, что он решил вернуться еще до того, как нашел тела Юнус-беем. Одно дело продвигаться по стране победителем, и совсем другое - каждый день терять до сотни, а то и тысячи воинов.

- Жаль, что он так и не угодил в расставленную ловушку. Тогда бы ты не сидел здесь, твое величество.

- Мехмеда не так просто обмануть. Если многотысячная армия твоего врага неожиданно исчезает, то рано или поздно она должна появиться...

***

"Если многотысячная армия твоего врага неожиданно исчезает, то рано или поздно она должна появиться, - думал Мехмед. - И уж явно не в тот момент, когда ты полон сил и готов нанести сокрушающий удар". Стоя на холме, он смотрел, как тянутся бесконечные обозы. Лошади утопали в грязи - четвертый день подряд лил дождь. Казалось, даже природа взбесилась, смывая Валахию с лица земли. Странные люди: они готовы лишиться последнего, но не отдать это ему, Мехмеду, человеку, благодаря которому они все еще живы. Ведь дай волю Дракуле - всех на кол посадит, не пожалеет.

Нет, недооценил он Дракулу! Еще тогда нужно было тихо придушить щенка и делать ставку на Раду. Этот лишнего шага не ступит, не спросив на то позволения. Султана раздражала безмерная жестокость валашского князя. Может быть, потому, что он и сам таков: Любил казнить и не любил миловать. Но одно дело умертвить тысячи гяуров, и совсем иное - своей собственный народ. Этого Мехмед не мог понять, а то, чего он не понимал, всегда его злило. Дракула будто бросил ему вызов: смотри, а я могу вот так, так и еще так. Способен ли ты повторить? Не способен. Когда Мехмед впервые узнал о том, что происходит в Валахии, он обрадовался: свои же сдадут князя. Ни одна власть не может держаться на страхе. Но как тогда объяснить, что они идут вслед за ним, сжигая деревни и убивая скот?! Откуда такая преданность? Мехмед завидовал Дракуле. Завидовал и опасался: валашский князь оказался талантливым учеником, в несколько раз превзошедшим своего учителя. Он не только в совершенстве владел военным искусством, но и смекалкой, помноженной на военную хитрость. Турецкие военачальники привыкли мыслить прямолинейно, их дальнейшие маневры было легко проследить. Тактику Дракулы не мог никто предсказать: он действовал совершенно не логично, как-то не правильно: сегодня исчезал, и, поди, его сыщи, как ветра в поле, спустя четыре дня появлялся из ниоткуда, нанося упреждающий удар. А чего стоили эти многочисленные набеги: словно дите малое, нацепит шкуры и ну, волком выть. Но что валашцам весело, туркам одно огорчение. Может, в другое время и сам бы Мехмед посмеялся над шуткой недруга, если бы не слышал криков о помощи, а наутро не увидел бы изуродованные тела, рваные гигантскими когтями и клыками. Вот тогда-то он вспомнил румынские сказания об оборотнях и вампирах. Недаром всю дорогу над ними кружили нетопыри да вороны, будто заранее добычу себе присматривали.

И тогда повернул Мехмед на восток, решив дать своим воинам немного отдыха и сна. Да только не вышло - не проехав и половины пути, нашли потерянное мертвое войско. Только Мехмед понял послание, оставленное Дракулой - ибо все четыре тысячи кольев складывались в одно грубое емкое слово, указавшее турецкому султану единственно верную дорогу. И это злую шутку он запомнил и оценил как должно.

Но зря думали те, кто решил, будто владыка Османской империи испугался. Не в страшной находке дело, а в том, что силы оказались неравны. Двести пятьдесят тысяч могли легко сломить семьдесят, ан нет - не получилось! На западном фланге Мехмеда поджидал Матиаш, а уж у него-то стрелков да конников было поболе, чем у валашского князя. На востоке, около крепости Килии, турецкий флот отступил под давление еще одного - нежданного - союзника Штефана чел Маре. Ссориться с молдавским государем Штефаном, значит, разорвать отношения с Польским королевством, которое благоволило к Штефану. А за поляками стоял католический Рим. Дернешь за молдавскую нитку, обрушишь все, что удалось выстроить с таким трудом. Ох, и сложная эта штука - политика, все ходы расписаны на сотни лет вперед. Хорошо еще, что взять Килию Штефану не удалось, но поражение поляка мало обрадовало Мехмеда. Он стал думать, что долгая удача переметнулась к валашскому князю, без сожаления оставив прежнего хозяина.

Вот и пришла пора отступить - пусть пауки сами разберутся, кто из них сильнее. Только решил так Мехмед, как его авангард был разбит кавалерией Дракулы. Вспомнив о той битве, Мехмед сокрушенно покачал головой. Его лучшие воины бежали, не боясь получить удар в спину: гораздо страшнее было видеть безумные глаза валашских оборотней, от одного взгляда люди падали оземь и уже никогда не поднимались.

Без славы и без почестей вернулся в Османскую империю Мехмед, въехав в город ночью, чтобы никто не видел его позора...