Брайан Олдисс - Оксфордские страсти
– Пенни, дорогая моя, ну Пенни… Я совершенно не собирался обидеть тебя. И на самом деле пришел, чтобы сказать, как я тебя люблю. Прости, что признания вдруг куда-то подевались.
Но он от нее так просто не отделается. Дымя сигаретой, она сказала:
– Вечно отговорки, одно и то же… Мне-то что с того?…
– Вот-вот. Может, я просто хотел показать тебе… более того, предостеречь тебя!.. чтобы ты понимала, что я за человек.
– Да будет тебе… – тихо выдохнула она. – Давай еще налью.
Она чуть отвернулась, и тут он обнял ее, притянул к себе за талию, поцеловал волосы на затылке и ухо, и щеку.
– Я не хочу пить, Пенни. Я хочу тебя. Ты такая яркая, красивая женщина. Прости за все эти экскурсы в прошлое. Это моя ошибка. Я понимаю, что ты чувствуешь…
Она повернулась к нему, не вырвавшись, и сказала, то ли смеясь, то ли насмехаясь;
– Тебе не кажется, что это абсурд: притворяться, будто мы способны понимать, что чувствует другой человек. Какая, однако, самонадеянность! А ведь сплошь и рядом мы не в силах понять, что сами чувствуем.
– Это не утверждение, а, скорее, надежда. – ответил он, не выпуская ее. Он уже целовал ее в губы, и она не сопротивлялась.
Она обвила его шею руками и вернула ему поцелуй: ведь и ей это было нужно.
– Ну, ладно, пошли на эту дурацкую вечеринку, будем веселиться. Ты пока иди. Дай мне привести себя в порядок в заходи за мной в девять.
– Отлично!
Он еще раз ее поцеловал.
– Заезжай на машине.
Когда он ушел, с трудом затворив непослушную дверь, Пенелопа некоторое время походила по комнате, раздумывая над его долгим повествованием о том, как выжила бабушка Шэрон. Теперь ей было ясно: Стивен – жертва соетрадания, совсем как герой романа Цвейга. Стивен хотел этим сказать, что не в силах уйти от жены. Пока.
Джереми Сампшен пребывал в доме у Хетти и Джуди; он устроился на краешке одного из собственных стульев, которые отдал им на время, пока не доставили заказанную мебель. Они сидели втроем и пили чай.
Джуди взглянула на часы.
– Да где же этот блинский фургон с мебелью?! – нетерпеливо воскликнула она. – На целых полчаса уже опаздывает.
– Ух ты: блинский! – завопил он. – Блеск! Ругательство – первый сорт!
Она ездила утром в Оксфорд и заказала кое-что из мебели в универмаге «Корте» на Ботли-роуд.
– Не волнуйся, – заметила Хетти. – Наверное, застрял а пробке.
– У нас бы в Коулуне[39] их всех за это уволили.
Девушки решили купить гарнитур для гостиной и диван, чтобы временно обставить комнаты на первом этаже, пока не подыщут старинную мебель.
Джереми беспредельно восторгался двумя самоуверенными китаянками. Он поставил чашку с блюдцем на стол и твердо сказал:
– Привезут вам мебель или нет, а мы идем на вечеринку к Фрэнку Мартинсону. Вот вам по-настоящему успешный писатель!
– А дом у него красивый, да? – спросила Джуди.
– Великолепный, как мне говорили, а вокруг элегантнейший сад. И выпивки – залейся!
Джуди захлопала в ладоши:
– Надо идти в маскарадных костюмах?
– А как же, конечно! – Джереми нравилось поддразнивать Джуди: она куда легче приходила в волнение, чем Хетти. – Ты можешь пойти в костюме царицы Савской.
– А где это Савское царство? – спросила Хетти.
Джереми вспомнил старый бородатый анекдот, и на вопрос не ответил.
– Знаете, как одна супружеская пара решила отправиться на бал-маскарад? Они никак не могли решить, в каких костюмах пойти. Наконец жена спустилась из спальни в гостиную – совершенно голая, только три стеклянных колпака на ней – знаете, какими садовники накрывают ростки от холодов? Муж ее, конечно, был несколько ошарашен и спросил, кем это она нарядилась. «Хрустальным дворцом», – ответила жена. Тогда муж пошел в гараж и вскоре вернулся, тоже совсем голый, но с теннисной ракеткой, а пенис в мышеловку сунул…
Джереми взглянул на них, желая убедиться, что девушки все поняли. И до него дошло, что кульминацию анекдота они поймут едва дм.
– М-да, и когда жена спросила его: «Дорогой, что все это значит?» – муж отвечал: «Ну, если ты будешь Хрустальным дворцом, тогда я пенисным кортом в Хэмптон-Корте!»
И он разразился хохотом. Обе китаянки были немало озадачены.
– Ну как же? Корт ведь теннисный – сквозь смех проговорил он. – Понимаете, да? А Хэмптон-Корт – королевский дворец, очень известный». Она же – как Хрустальный дворец пойдет, ну, недотрога, да? А у него петька в мышеловке…
– Может, ты хотел сказать «Хэмпден»? – попыталась помочь ему Хетти. – Пойми, Джереми, дорогой, мы иностранки. Я не сомневаюсь, что это очень смешная шутка. Только она совершенно бесполезна с точки зрения того, б каком виде нам идти на вечеринку к Фрэнку.
Джереми в ответ обнял ее и поцеловал:
– Я люблю тебя, Хетти! Ты совершенно обворожительна! И сегодня совсем не бал-маскарад. Поэтому вы с Джуди пойдете как две очаровательные китаянки.
– Джереми! Да ты совсем с ума сошел! – вскричала Хэтти и в ответ поцеловала его не менее пылко.
Через час приехал мебельный фургон.
Вест-Энд был весь в огнях. Сад сиял электрическими гирляндами – их повесили на высоте колена вдоль всех дорожек. В раскидистых вишнях, словно домашние луны светились китайские фонарики. На длинной террасе в конце сада играли музыканты.
Тщательные приготовления себя оправдали. Приехали официанты в вечерних костюмах и белых галстуках. Специальная компания по уборке домов, «Оксфордские поденщики», с самого утра убрала весь дом сверху донизу, смахнув малейшие пылинки, и все сияло чистотой и благополучием. Бингэму-«Тачке» накануне дали в помощники одного из Коутсов, чтобы они вовремя постригли газоны и цветочные клумбы. Наняли медсестру Энн, чтобы она присмотрела за Фредом, – на тот случай, если нашествие толпы гостей его перепугает.
Вечер выдался теплый, и гости бродили между садом и домом в поисках старых и новых друзей, недолго беседовали, смеялись, притворялись, делая вид, что они куда более важные особы, чем в своей небогатой событиями повседневности.
Фрэнк оделся буднично: темно-синяя спортивная рубашка и белые брюки. Впрочем, как и Мария: на ней была шифоновая блузка с цветочным узором и белые хлопчатобумажные брюки-клеш, которые подчеркивали ее изящные ягодицы. Взявшись за руки, Фрэнк и Мария переходили от одной группы гостей к другой – а тут были и деревенские, и оксфордские профессора и преподаватели с супругами. Трио играло легкую музыку: сейчас – попурри из «Орфея в аду» Оффенбаха.
Мария остановилась поговорить со своими поклонниками – все как один из Вулфсон-колледжа: тут и поэт Джон Уэстол, и Сидней Бэррэклоу, и Родни Уильямс у последнего, единственного здесь, в руках не было коктейля. Зато он мог стоять, заложив руки за спину.