Владислав Победоносцев - Тутти Кванти
Тем временем охотник вынырнул из воды, подплыл к короткой лесенке, взялся за поручни и выбрался на белесый песок. Несколько айсебов в белых одеждах уже ждали его и тут же кинулись стаскивать кислородный скафандр. Вся левая голень была в крови, сочившейся из ровного и, видимо, глубокого разреза от колена до ступни. Рану немедленно омыли целительным раствором, уложили охотника на носилки и бегом припустили к выходу. Опершись на локоть, охотник обернулся, вглядываясь в нешелохнущуюся водную гладь, за которой сегодня он мог найти погибель…
Телекамера крупным планом схватила его лицо.
Это был диктатор.
Изнемогший от вереницы утренних переживаний, ап-Веер повернулся к соседу, но тот склонился над миниатюрным пультом микроволнового управления телесистемой, набирая программу для экрана.
И снова во всю длину стены вскипел и зарокотал прибой, снова загорланили птицы, замаячил на горизонте парус, снова стал припекать ра-Негус… Но подводные впечатления не рассеивались, и ап-Веер смотрел на хозяина со смешанным выражением потрясения и восторга на лице. Он опять раскинул руки и затряс головой в знак бессилия речи перед развернувшимися событиями.
И это, вероятно, было то, что хотелось увидеть ва-Жизду. Он милостиво улыбнулся:
— Подводная охота — моя слабость. Раза два-три в месяц, больше просто не удается, погружаюсь в океанариум с оружием — или реактивным гарпуном, или электротростью, или вот, как сегодня, с ножами… Но это самый трудный способ охоты…
— И самый опасный! — искренне воскликнул ап-Веер.
— Да, без сомнения… Сегодня мне на редкость повезло. Как я заметил, что рош погнался за мной, даже по видеозаписи не понял! Придется еще разок прокрутить вместе с инструктором, для меня ведь эти записи лучшая учеба. И конечно, вот такие штуки тоже… — Он распрямил ногу и подтянул брючину: длинная лента пластыря оберегала рану. — До кости прохватила рыбка, тридцать скобок пришлось наложить… А если бы не нырок вниз, скобки бы не понадобились — перекусила бы меня красавица-кувалда пополам!
— Как же вы за долю секунды рассчитали оптимальный путь к спасению?
— Не я рассчитал — инстинкт! Животный инстинкт самосохранения. Сам-то я ничего не соображал…
— Вы не имеете права так рисковать, нужна хотя бы подстраховка.
— Вообще-то она есть. Вместе с каждой подводной камерой смонтирована парализующая пушка, но, на мою беду, попался слишком большой рош, и заряда не только не хватило, но он произвел обратное действие: видел, как вдруг ускорилась кувалда? Даже в щиток камеры врезалась — это когда ты чуть из раковины не вылетел…
Оба засмеялись, запросто, отдохновенно, точно близкие приятели.
— Ну, ничего, мы этому рошу отомстим за свои злоключения… — Ва-Жизд взял пульт, сменил индекс и сказал в микрофончик: — Давай!
Почти сразу вошел денщик, высоко неся кружевную золоченую ладью, поперек которой лежали вертела с нанизанными на них крупными кусками бледно-красного мяса, и такой же поднос с приборами. Со дна ладьи, усыпанного углями и ароматическими травами, курился благоухающий дымок. Пока ап-Веер с любопытством разглядывал то, что сталось с океанским исполином, только что таранившим его кубической башкой, между раковинами возникла еще одна, но уже перевернутая, на нее денщик водрузил ладью, продолговатые блюда с орнаментом из водорослей, специи, соусы, горячий горько-сладкий сок и удалился с молитвенным поклоном.
Хозяин отключил грохот прибоя и терпкий бриз, покой сразу наполнился аппетитным запахом искусно приготовленной рыбы и тишайшей благозвучной мелодией.
Сочное, нежное мясо, которым, к изумлению непосвященного, потчевало океанское чудище, исчезало кусок за куском под легкие постанывания гостя.
— Может быть, вот здесь прошелся мой нож, — оглядывая кусок с запеченной хрустящей шкуркой, задумчиво сказал ва-Жизд. — Знаешь, эту страсть не с чем сравнить… Ты взрываешься изнутри! Страха нет, есть враг, и ты должен свалить его, хотя он куда больше тебя… — Завершив трапезу, ва-Жизд откинулся назад, в угодливо вытянувшееся кресло. — Даже если такой большой, как Трафальерум! — Он глубже вдавился в раковину, устраивая на ней раненую ногу. — Вот предписали лежать, никаких нагрузок… А мне некогда! — Голос стал жестким. — Я даже во сне охочусь на это чудище по кличке Трафальерум, главное в моей жизни чудище, которое я обязан прикончить. — Диктатор уже кричал. — До тебя доходит? Даже во сне! Я всаживаю ему в толстое брюхо два ножа. Бритвенной заточки. И рвусь против его вращения, вспарывая поганые потроха. Самое трудное — удержать ножи: сопротивление плоти слишком велико… — Он возбужденно дышал. — И всякий раз что-нибудь подводит: или руки, из которых выворачиваются ножи, или ножи, которые тупятся и ломаются… — Смолк, невидяще уставившись в океанскую даль. Устало, почти равнодушно спросил: — Ну, что там у вас? В общих чертах, по ежедневным сводкам, я осведомлен…
Шеф «X» шел в резиденцию именно для доклада, чтобы ответить на этот важнейший для судьбы айсебов вопрос, заданный сейчас в такой будничной, забытовленной форме, но после свалившихся на него эффектов оказался настолько вне колеи, что, по существу, был застигнут врасплох. Поэтому сразу сбился с логики, сорвался на восклицания, перескакивая с существенного на мелочи.
— Небывалый успех, повелитель! Чудовище в панике, мы таки вспороли ему брюхо, и он пожирает свои потроха!.. Везде орудуют терцеты — в концернах, в селениях, в лабораториях, на электролетных магистралях… Резидент передал, что «свс» — теперь все трафальеры так называют наших подкидышей — массово обвинили обходчиков в долбеже рытвин на полотне — и поверили, повелитель, в такую чушь поверили! Поэтому резидентура настаивает на изменении первоначального принципа составления «свс»: ради интенсификации их распространения тщательность должна уступить место сознательной небрежности. Я бы поддержал коррективу: раз верят-то, повелитель! Конечно, без впадения в крайность. А впрочем, им на месте видней…
Переводя дух, ап-Веер вопросительно смотрел на диктатора. Тот полулежал, прикрыв глаза рукой. Свободной слабо махнул, предлагая продолжить рассказ.
Недовольный бессистемностью своего изложения, полковник попробовал взять нужный галс, но его вновь снесло.
— Мои ползуны не подкачали ни на одном этапе! Сначала толково собрали прорву сведений об ученых, чиновниках, свыскатах, исчерах, переслали в департамент… Тут, правда, вышла заминка: сочинить образцы «свс» ур-Муон мог бы и побыстрее… Потеряли темп и на изготовлении упаковки для них — эта штатская вешалка ра-Гур слишком долго вываривал сплав. Но самая скверная осечка случилась после, когда цилиндры были уже сброшены грузовыми космолетами на метеоритный рой и соединились с ним. В чем уж там промазала вешалка, в каких расчетах, она мне не доложила, зато доложили мои ползуны: метеоритный рой — вы же помните, повелитель! — следовало вогнать в район Е2, а он рассеялся по прилегающим провинциям! — Ап-Веер возмущенно растопырил пальцы. — Замысел рухнул бы, если бы я не приказал всю агентурную сеть, включая завербованных, раскинуть как можно шире. Это просто счастье, что я предусмотрел катастрофу!.. Горько подумать, но измени мне чутье, наша идея погибла бы, повелитель!..