Джаферд Кин - Билоны
С прикосновением к Земле Фош ощутил силу скрытых в нем многие тысячи лет инстинктов. Еще до уничтожения Создателем всего его вида, когда рядом были сородичи и любимая подруга, он жил этими инстинктами. Они составляли естество существа Грифона. Благодаря им он нападал и таился, ожидая жертву, был опасен своей неуловимостью и безжалостностью для всего живого, не имеющего возможности противостоять его грубой силе, хитрости и коварству первоклассного охотника. Только через свои инстинкты Грифон воспринимал собственное существование и происходящее в окружающем мире. Но он их никогда не ощущал, потому что не был наделен разумом, а значит, лишен был и понимания, как ими управлять и рационально использовать. Бессознательные эмоции правили инстинктами зверь-птицы, излучая страх на людей. Этот страх и заставил человека обожествить Грифона, накликав на него, тем самым, неизбежную кару Создателя.
Теперь у него был разум. Не такой как у всех, а единственный среди всех соратников в антимире, который был напрямую, неразрывно соединен с разумом, владеющим истиной зла. Именно разум Дьявола пригнал беспрепятственно Фоша на Землю. Он же сделал его поступки сознательными. Впервые Фош понял, что разум превращает инстинкты в осознанное действие. От этого его безжалостность к людям приняла форму абсолюта. Вселившийся в него разум Дьявола вложил в мозг Фоша, что у людей не бывает поступков, порожденных инстинктами. Все они имеют природу разума, а разгулом инстинктов и эмоций человек только прикрывает их гнусность. Причем разницы не имеет, исходят эти поступки от носителей зла или добра. Для тех и других деяния их противоположности одинаково мерзки.
Земля никак не встретила Фоша: ни холодом, ни зноем, ни ураганом. Она, как всегда, была очаровательна полной замкнутостью на себе, на красоте игры бушующих здесь стихий. И ей было абсолютно все равно, как будет развиваться и чем закончится происходящая на ней борьба сил добра и зла. От царившего в потрепанных временем горах Иудеи безмолвия, лишь слегка удивившегося эхом внезапному падению с неба сгустка, не обозначившего свою принадлежность разума, исходило полное безразличие к тому, кто, зачем и по поручению кого пришел на Землю из просторов Вселенной. Это творенье Создателя, наверное, и существует миллиарды лет, потому что безучастно к проблемам, которые снедают разум человечества. А коли так, то какая разница Земле, кого послали на нее разбираться с людьми Бог или Дьявол. Она принимает либо хоронит в своих глубинах одинаково приверженцев, как Создателя, так и властелина зла. Такой ее придумал и сотворил Всевышний. Такой Земля укоренилась в разумах родившегося Спасителя и прилетевшего выяснить сущность СОБЫТИЯ Грифона. Таким воплощенный замысел Бога понадобился Дьяволу для своего возвеличивания во Вселенной.
Оказавшись на Земле, Грифон, прежде всего, постарался избавиться от взорвавшихся в нем инстинктов зверя. Не без труда, но ему удалось загнать их в одну единственную эмоцию. Это было восхищение, возобладавшим в его естестве, разумом, посредством которого Дьявол вел посланца антимира к намеченной цели. Инстинкты безоглядно погнали бы к ней Фоша, чтобы сразу превратить ее в кровавую жертву. Но разум, подаренный ему Дьяволом, быстро расставил все на свои места. Когда и как эта цель превратится в подобную жертву, будет определяться только тем, кто проторил зверь-птице беспрепятственный путь на Землю. Фош был уверен лишь в одном, что в конечном итоге, добытое его разумом знание о происходящем на Земле НЕЧТО приведет к жертве, необходимость, а значит, и безусловная предопределенность которой обусловлена потребностью хозяина антимира в неограниченной власти зла над разумом человечества.
Подняться до понимания несравнимо более высоких стремлений Дьявола Грифон не мог. Да, в общем-то, и не испытывал к этому никакого желания. Его просто не было у него. Оно не могло возникнуть объективно, потому что все, кто исполняет чужую волю, способны мыслить и желать только в рамках пределов, которые поставлены им этой волей. Так изначально было заведено во Вселенной Создателем. По образу и подобию это было воссоздано Дьяволом в антимире.
В обнявшей Галилею тишине ночи Фош, слегка поежившись от холода безразличия Земли к его миссии, не ринулся сразу, как он это бы сделал там, в далекой и уже забытой жизни вольного хищника, к обиталищу неизвестного ему НЕЧТО. Само место ему было известно. Дьявол и соратники не зря внимательно наблюдали за лучом, исходящего из чрева Вселенной света, который совсем недавно как бы застыл над мизерным клочком земли, в котором оказался Грифон. Луч исчез так же неожиданно, как и появился. Откуда он исходил и куда исчез, разум Дьявола и соратников мог только догадываться. Но все носители разума антимира, еще не освободившиеся окончательно от страха непознаваемости наблюдаемых на Земле явлений, явно провоцируемых кем-то из глубин Вселенной, чувствовали, сколь цепко схватила их память ту часть земной поверхности, где луч закончил свое водворение на Землю из бездны пространства-времени. Не хватало только одного — точного, не подвергаемого ни малейшим сомнениям знания о том, кто (или что?) вмешался в ход развития истории человечества, взятого антимиром почти под полный контроль.
Добыть это знание предстояло Фошу — единственному из соратников Дьявола, вплотную приблизившемуся к рубежу, за которым скрывался разум, способный либо сразу уничтожить посланца истины зла, либо раскрыть ему тайну, происходящего на Земле СОБЫТИЯ. Он, превращенный из животного в звероподобный по обличью физической оболочки разум, почувствовал, как, сконцентрированная в Дьяволе воля антимира приказала ему: «Ты достиг рубежа цели. Остановись! Остынь от естественной эйфории избранности, идущего на самопожертвование ради благоденствия всех! Именно сейчас, когда до цели остается несколько прыжков, не будь опрометчив. Это Земля, и на ней — опередивший нас враг! Тишина и кажущееся безразличие, окружающие тебя, — всего лишь видимость, призванная обезоружить бдительность и толкнуть на действия, безрассудность которых приведет к гибели твоего разума, помазанного истиной зла. Стань сам тишиной и безразличием. Растворись в тень скал и темноту пещер — надежнейшие из прибежищ душ коварных и кровожадных.
Не забывай — ошибка неотступно следует за тобой. Ее совершение более вероятно, чем выверенный алгоритм твоих действий. Однако для антимира — это будет всего лишь ошибка, исправить которую силы найдутся. Для тебя же… Все будет плохо для тебя. В лучшем случае тебя убьют. Скорее всего, те, кто уже продал мне свои души. Убьют, как когда-то убивали твоих сородичей. Иногда по необходимости из-за страха за свою жизнь, но чаще, чтобы потешить свою гордыню, которую продали им Я и мои клевреты. Не слишком приятно будет осознавать, что ты — реальное воплощение моего идеального зла, уничтожен пороком, который является порождением этого же самого зла. Конечно, для антимира ты на какое-то время останешься наиболее почитаемым героем. Но только на время. Ничего вечного в памяти моего мира, кроме памяти обо мне самом, не бывает и быть не должно. А герои нужны мне живые. Именно они являют собой живой укор страху смерти. Поэтому им вся слава и радости жизни. Героически же ушедшим из нее — скорбь и молчаливое почитание. С ними, будем честны перед своим разумом, не поведешь антимир в атаку на добро. Подвиги павших, оставаясь чтимыми и уважаемыми в разуме соратников, по большому счету не могут стать в антимире примером для массового подражания. В моем мире жертвенность не является высшим уровнем состояния духа соратников. Когда отсутствует душа, разум решает проблему приоритетов естества тех, кто вместе со мной отверг добро как основополагающую цель и одновременно всеобщий принцип существования разума. Эта проблема была решена разумом антимира раз и навсегда. Победитель. Всегда и во всем. Любой ценой, кроме потери жизни. Это высший, потому что наиболее понятный и привлекательный приоритет для всех, кому давно, очень давно, задолго до появления тебя как вида земных существ, повезло отторгнуть себя от реального бытия Бога ради истин, царствующих в антимире.