Виктор Малахов - Конфедерация
– Я выражаю свое почтение Вам. Честно, никто и не ожидал, что Москва вновь станет частью Конфедерации. И тем более станет вновь столицей. Зря Вы не выбрали Санкт-Петербург, – словно не слыша собеседника, произнес Николай.
– Что Ваш Питер? Серость, депрессия и скука. Дожди и ветер. Это не есть хорошо для организма Президента, – пошутил Константин.
– Так если Вам не нужен Петербург, отдайте его мне, – спокойным тоном сказал Николай.
– Не понимаю Вас, – удивился Президент, пристально посмотрев на собеседника.
– Поговаривают, что все важные решения принимаются не на референдумах и выборах, а за закрытыми дверьми. Как Вы видите, дверь я закрыл.
– Говорите прямо, не хочу я играть в угадайку, – обрубил собеседника Константин.
– Дошли слухи, что после подписания нового Конфедеративного Договора сегодня начнется процесс по оформлению Крыма в отдельное государство. Где власть будет у Елены Кожевниковой. Также поговаривают, что места в Учредительном Собрании уже распределены. И что славянисты получат в нем хорошую долю.
– Это только слухи и домыслы. Не верьте им, – улыбнулся Президент Николаю.
– Как думаете, что будет дальше? Что будет сегодня? После церемонии и подписания договора? – перевел тему Николай.
– Я не понимаю Вашего вопроса?
– Как считаете, закончится ли вся эта вакханалия со сменой власти, с отделением областей друг от друга, с борьбой за деньги и влияние?
– Я бы очень хотел, чтобы всему этому пришел конец. Государству необходимо спокойствие. Люди должны быть уверены в завтрашнем дне, – спокойно и ритмично ответил Президент.
– Так хотите Вы, но как будет на самом деле? Не в Ваших силах это решать, Константин, – Николай сделался приветливым и добрым, – все это может закончить только один человек. Тот, кто заварил эту кашу.
– А если бы я сказал, что весь процесс запустил я, – хитро улыбнулся Президент, искоса посмотрев на Николая.
– А если бы я сказал, что знаю это, – улыбнулся в ответ Император Северной России.
– Думаю, нам пора идти на Церемонию. Занимать наши места на трибуне и в истории, – Император подошел к столу и посмотрел на часы.
– Какое место в истории мы займем? – спросил Президент Николая с интересом, вставая с дивана.
– Если никто не узнает той истины, которую знаем мы, то наши имена будут высечены под памятниками. Если же вскроется все то, что мы сделали, нашими именами будут стыдить людей.
Президент прошел к двери, открыл ее и указал рукой на пустой коридор. Николай последовал за ним. Они шли молча, стремительно, словно выдавливая пространство оттуда, куда ступала их нога. Они проходили коридор за коридором, по большим и малым залам, поднимались и спускались по ступеням, пока не оказались перед дверью, которая вела на улицу и площадь, где и должна была пройти церемония.
На площади собралась толпа народа. Небо было ясное, солнце ярким светом заливало пространство. Чуть ближе к трибуне стояли люди в гвардейской форме, следившие за правопорядком. Следом стояло ограждение, за которым собирался народ.
Президент вышел на трибуну, прошел несколько шагов вперед, маша рукой. Толпа в ответ приветствовала его. Константин занял свое место около микрофона, приложил руку к груди, когда зазвучал гимн Конфедерации. Позади него встали главы государств, которые сегодня заключали новый договор.
Константин смотрел на засеянную людьми площадь, глазами исследуя ее по периметру. Он чувствовал, как в нем играют силы, как он стоит на вершине мира. Там, где он и должен был находиться.
Как только гимн закончился, Константин подошел вплотную к микрофону, подняв руку вверх.
– Спасибо Вам всем, что сегодня собрались здесь. Спасибо каждому, что наступил этот день. Если бы не Ваша борьба, борьба за свободу, за выбор, то этого дня не было. Террористический акт, который совершили «славянисты» против государства, разрушил нашу страну. Они хотели сотворить империю, построенную на унижении человека, на его страхе, – Президент эмоционально произносил каждое слово, жестикулируя руками, – этого не произошло. И в этом Ваша заслуга. Вы выходили на площади, Вы сопротивлялись, Вы решительно сказали «нет» тирании и авторитаризму. Погибли люди. В уличных боях, в тюрьмах, под дулами автоматов. Погибли сестры и братья. И в истории Конфедерации никто не будет забыт. Сегодня, после подписания нового Конфедеративного Договора, мы с руководителями подпишем соглашение о том, чтобы навсегда увековечить память тех, кто сейчас не с нами.
Конфедерация помнит, кто творил зло на территории Московии, помнит имена этих людей. Белослав Солнцев, который подлежал передаче, чтобы предстать перед судом, избрал для себя смерть, позорную смерть. Его помощники, стоявшие за тысячами смертей, ответят за преступления. Благодаря двум сильным лидерам, Никите Дубину и Святославу Новгородцеву, удалось сделать важное: была сломана система. И я сегодня говорю им «Спасибо», – по площади прокатились аплодисменты.
Президент сделал глубокий вдох, чтобы продолжить, но мигом почувствовал боль в середине живота. Он резко положил руку на место, и рука его была в крови. Константин поднял глаза и увидел, как разбегается толпа, как она кричит, и как гвардейцы хватают такого же гвардейца, совершившего выстрел. Миг – и Константин лежит на спине, скрючиваясь от боли. Вокруг него бегают люди, удивляются, его быстро поднимают и относят с площади.
Главы государств, сидящие позади, быстро повставали со своих мест и разбежались в разные стороны. Только Елена Кожевникова осталась сидеть на трибуне. Она сидела и смотрела, как ее сына, Виктора, силой схватили и тащат в автомобиль, возникший из ниоткуда за несколько секунд. Елена смотрела на него, хотела поймать его взгляд. Но этого не произошло. Виктора бросила в полицейскую машину, которая так же быстро скрылась, как и появилась на площади.
***
Поезд тихо и плавно замедлял свой ход. Олеся оторвалась от чтения книги, хотела посмотреть в окно, но поезд был непроницаемый, вылитый из метала. Олеся отложила книгу в сторону, задрала голову и посмотрела в потолок.
За последние несколько месяцев в жизни Олеси произошло многое. Она хотела бы забыть все это, но как только закрывала глаза, как только ложилась спать, возникали картины из недавнего прошлого. Теперь Олеся оказалась в бронированном поезде, без окон, который быстро мчался по рельсам. Она слышала из рассказов о таких, куда они привозят людей. В вагоне с ней находились еще трое мужчин, которые полтора месяца назад перешли мост. Никакой охраны в поезде не было, что волновало Олесю.
– Видимо, мы приехали, – произнес Евгений, один из мужчин, с кем Олеся чаще всего общалась.