Клэр Корбетт - Дайте нам крылья!
Нервы у меня были на пределе. Ну и глухомань! Сгину — ни одна живая душа не найдет.
— Мой долг — дать тебе совет, друг: возвращайся подобру-поздорову, пока не поздно, — мрачно сказал Тадж.
— Ого, уже и долг? Какой ты строгий.
У Таджа сегодня выдался трудный день в непривычных условиях, и чрезвычайная ситуация заставила его раскрыться неизвестными мне гранями. Сейчас его наверняка встревожил несчастный орел, приколоченный к изгороди: Тадж опасался за мою жизнь. Я и сам уже за нее опасался и всерьез подумывал, не повернуть ли назад подобру-поздорову, пока цел. Но тут вдоль дороги вновь потянулась изгородь, а ведь до этого долгое время мимо тянулись неогороженные леса и холмы. Вскоре изгородь закончилась проволочными сетчатыми воротами, а над ними торчал вырезанный из кровельного железа силуэт совы со стеклянными глазами. Считай, указатель фермы «Совиный ручей»». Я вышел из автомобиля, открыл ворота, Тадж плавно вкатил внутрь, я прошел за ним и затворил ворота. Сев обратно в автомобиль, я настроил свою инфокарту на частоту служебного «СОС», хотя и понимал, что затея это пустая. Потом переложил пистолет обратно в кобуру.
Дорога шла через густой подлесок. В нескольких сотнях метров впереди виднелся ручей. А чуть выше на склоне холма сквозь заросли проглядывал ветхий одноэтажный домишко. К нему и вела дорога.
— Я остановлюсь тут, — Тадж резко затормозил перед ручьем.
— Тадж, не хочу я оставлять тебя одного по эту сторону ручья. Тут до проселка всего ничего.
Откровенно говоря, мне не улыбалось подходить к дому на своих двоих. Фермеры обыкновенно держат собак и спускают их на незваных гостей.
— Держи прямо посреди дороги. Курс вон на ту колею, — посоветовал я. — Переберешься, не волнуйся.
— Я должен заявить официальный протест. — Тадж снова удивил меня. — В мою программу такие фортели не входят. Я не справлюсь.
— Хорошо, Тадж, учту на будущее, а сейчас, в виде исключения, уступи мне. Видишь, кто-то же тут смог проехать на машине, и ты проедешь.
Тадж послушно двинулся с места, сполз с бережка, с плеском вкатился в ручей, отчаянно забуксовал. Рывок, еще рывок, колеса вращаются вхолостую. Но вон он снова нашел сцепление с дном. От сердца у меня отлегло. Прорвемся! Зря Тадж упирался и ворчал, он прекрасно справляется.
Под днищем автомобиля что-то зловеще заскрежетало и громыхнуло. Его передний бампер стукнулся обо что-то твердое. Тадж попал в яму! Мотор заглох.
Проклятье!
Я попытался запустить мотор. Безрезультатно. Распахнул дверцу, шагнул прямо в ручей. В салон автомобиля хлынула вода — мы завязли прямо посредине ручья. Вода в салоне поднималась все выше, я поспешно распахнул дверцу с другой стороны. Теперь ручей протекал через салон Таджа насквозь. А сам Тадж молчал.
На сердце у меня лежал камень. Эх, приятель, приятель… Не скучай, не тускней, дуди веселей — так мы с тобой говорили?
Теперь отступать некуда. Я выбрался на противоположный берег и зашлепал к дому.
Что-то знакомо щелкнуло.
Я замер как вкопанный.
— Руки вверх. Так, медленно повернулся ко мне. Предупреждаю: без фокусов, не то башку снесу.
Голос звучал неприязненно, но хладнокровно. Я послушно поднял руки, медленнно развернулся. Сбывались мои худшие опасения насчет этой работенки. Сбывались одно за другим. И, между прочим, очень может быть, что худшее, конечно, впереди.
Она целилась в меня из винтовки. Уверенно и умело. И стояла очень грамотно — ее прикрывали деревья.
— Жанин Шау?
Высокая, сухощавая, с короткими седыми волосами. Одета на фермерский лад: войлочная шляпа, потертые кожаные штаны поверх разбитых башмаков. У ног ее сидела рыжеватая пастушья собачка и смотрела то на хозяйку, то на меня. Ко мне даже морду не повернула.
Женщина шагнула вперед, целя мне точнехонько в грудь. Что ж, винтовкой она явно владеет. Вот у кого Пери точно бы попросила помощи и приюта. Видно было — Жанин человек надежный, за себя и близких постоять умеет.
— Оружие покажи. Медленно.
Я показал.
— Кобуру сними и брось мне под ноги.
Когда я повиновался, она подняла ее, вытащила пистолет, разрядила и сунула в карман. Закинула винтовку за плечо. Потом вытянула шею, чтобы как следует разглядеть Таджа, увязшего в ручье. Над головой у нас поскрипывали на ветру деревья. С океана в сторону гор надвигалась буря — недаром же над водой весь день сгущались тучи.
Рассмотрев Таджа, Жанин покачала головой. Потом прищурилась и сказала:
— Похоже, ты тут уже обзавелся друзьями-знакомыми. Рассказывай.
— Я разыскиваю Хьюго Катон-Чешира и Пери Альмонд.
Она вскинулась.
— Ты отец ребенка?
— Нет, его отец нанял меня для поисков. Вернее, его отец с матерью.
— Как-как?! — Вид у Жанин был ошарашенный. Что ее так поразило?
— Родители Хьюго, — терпеливо объяснил я, — наняли меня, чтобы я отыскал их ребенка. Пери забрала младенца и сбежала, а почему — неизвестно. Она служила у них няней. Жанин, поймите: если вы расскажете, где Пери, то поможете не только родителям ребенка, а еще и самой Пери и беззащитному младенцу. Вы же не хотите, чтобы ее взяли и судили за похищение? И сами не хотите вляпаться по этому делу. Как вы уже поняли, я не из полиции, но, если Хьюго не найду я…
Жанин глянула на собаку, потом снова на меня. Интересно, собака — щенок или просто карликовая, вроде Плюша? А может, новая разработка генетиков — До Старости Щенок? Такие вроде бы уже появились. Мысли у меня разбегались и думал я совсем не о том, о чем надо. Вот, например, о щенках и котятах, которые оставались таковыми на всю жизнь. Их заводили те, кто не желал иметь дело со взрослым животным, а предпочитал, чтобы котенок или щеночек оставался игривым и умильным, не менялся и не рос.
— Так Пери Альмонд у вас?
— Я не говорила, что она у меня.
— Но вы ее видели, и ребенка тоже. — Я осторожно подался вперед и протянул Жанин инфокарту.
Жанин бегло просмотрела мои данные, потом снимки Пери, Хьюго и самих Чеширов. Вернула инфокарту мне.
— Гос-с-споди… — раздраженно вздохнула она. — Ладно, идем со мной. — И решительно зашагала к дому. Она была сама не своя от гнева. Что же ей наговорила Пери? Наврала, не иначе. Пери невыгодно сознаваться, что она похитила хозяйского младенца.
У крыльца Жанин замедлила шаг.
Я гнул свою линию.
— Вы ведь понимаете, одно дело — помогать молодой женщине, вместе с ребенком попавшей в беду, а совсем другое — похитительнице.
— Не дура, сообразила уже, — прошипела Жанин. Поднялась по ступенькам и жестом остановила меня, милостиво перейдя на «вы»: — Ждите здесь. Хотя сбежать тут все равно некуда.