Александр Казанцев - Купол Надежды (Роман-газета)
Теперь можно было безбоязненно соединять разомкнувшиеся полумуфты.
Когда друзья возвращались, ориентиром им служило зарево над котлованом, где работа уже кипела вовсю.
Очередная вынутая из выемки ледяная плита плыла по воздуху, чтобы занять свое место в стене.
Снег угнетал беспредельной белизной. Бледное солнце чуть прореживало на севере плотный облачный покров.
И земля и небо были одинаково белы и безмолвны. Лыжня тянулась исчезающей жалкой ниточкой. Снежный простор до самого горизонта выглядел удручающе ровным: ни холмика, ни впадины, ни тени. Земля как бы отражала унылое белесое небо.
Тамара, подняв голову, оглянулась на Шульца.
Этот добрый великан вызвался проводить Тамару до ее Хрустальных Дворцов, никогда не упуская возможности побыть с нею.
Она уже много знала о нем. Во время войны ого отец в каком–то военном чине работал главным механиком химического завода под Франкфуртом–на–Майне. Мальчику помнились зарева пожаров над городом после американских бомбежек. Но их пригород был тихим оазисом в адской пустыне пепелищ и руин. Ни одна бомба не упала сюда. Ведь часть акций химического концерна принадлежала американцам! В пригороде размещался госпиталь. По тенистым улицам бродили на костылях несчастные калеки. Мальчик жалел их, в особенности одного — без обеих ног. Инвалид ездил в кресле–коляске на велосипедных колесах, соединенных с обрезиненным обручем, который надо было крутить руками. Тогда–то Вальтер и сделал свое первое изобретение: стащил из отцовского гаража запасные стартер и аккумулятор и приладил их к креслу так, что ведущая шестеренка стартера прижималась к резиновому ободу и могла вертеть его. И кресло так помчалось по аллее, что мальчик даже бегом не смог его догнать. Инвалид растерялся, не повернул как надо и «попал в аварию». Кресло сломалось. Проказа мальчика возмутила медицинское начальство. Отец Вальтера имел неприятности. Он строго наказал сына, но его склонность к изобретательству взял на заметку. И это определило судьбу Вальтера. Он поступил в Высшую техническую школу. Заканчивая ее, он рассчитывал помогать отцу в деле очистки водных отходов химического производства. Но на старости лет старший Шульц, ответственный за загрязнение рек рейнского бассейна, угодил в тюрьму, не сумев заплатить крупного штрафа. Вальтер так возненавидел эти сточные воды, что решил уничтожить их в прямом смысле этого слова. Он предложил превращать их электрическим током в газы, из которых потом снова получать уже химически чистую воду в водородных элементах с одновременным возвратом затраченной энергии. Пришло время, и академик Анисимов вспомнил об его схеме как о прекрасном способе аккумулирования энергии для Антарктической Ветроцентрали. И Вальтер Шульц попал в экспедицию ООН, где встретился с Тамарой Неидзе.
Оттаивая сейчас льдинки в черной бороде, он улыбался:
— Где же мы есть, фрейлейн?
— На глади озера, герр Шульц, неоглядного, как материк. И которое по прихоти злого волшебника замерзло вдруг.
— О нет, то не есть волшебник, фрейлейн! — полушутливо отозвался Шульц. — Перемещение земной оси. Похолодание.
— А на дне этого озера — загадочная страна, когда–то существовавшая без льдов. Добраться бы до нее!
Они делали огромный крюк, чтобы достигнуть Энергоцентрали по пологой трассе. Прямой путь на купол ледника из бухты, где зимовал на рейде ледокол «Ильич», был недоступно крут.
Наконец они остановились перед выросшими среди снежной пустыни зданиями Энергоцентрали.
На хрустальных ступенчатых пьедесталах виднелось несколько колоннад. Вес они вырабатывали электрический ток, направляемый в центральное здание ледяного ансамбля. В штиль здесь, в хрустальном храме энергии, происходило таинство превращения жидкого водорода, накопленного при работе Ветростанции, в воду с подачей в сеть электрического тока.
Загадочность этого процесса подсказала юной зодчей стиль, в котором прелесть полупрозрачного материала неожиданно наклонных стен сочеталась с целесообразностью и красотой. Крутая ледяная крыша, напоминающая срез айсберга, завершала замысел.
Великолепное сооружение составляло вместе с группой колоннад единый архитектурный ансамбль.
Шульц, понимая чувства своей спутницы, долго в молчании любовался хрустальным оазисом в мертвой снежной пустыне.
Потом он снял меховую шапку и низко поклонился Тамаре:
— Как жаль, что только немногие счастливцы есть, которые, подобно мне, видят эти несравненные творения неповторимого зодчества, — торжественно сказал он. — Я имею сказать, что сюда будут стекаться толпы туристов, чтобы отдать дань восхищения таланту.
— Восхищения достойны люди, создавшие это в пургу, на морозе, не щадя себя.
— О да! Энтузиазм работников. И в их числе есть бригадир Спартак. Я знаю, — с некоторой обидой сказал Шульц.
— И Спартак, конечно!
Спартак встретил лыжников при подходе к Энергоцентрали.
— Я уже волновался, моя Тамань, — сказал Спартак. — Спасибо товарищу Шульцу.
— Не стоит благодарственных чувств, — буркнул Шульц и заторопился к Храму Энергии, будто вспомнил, что там назначено сегодня испытание аккумулирующих устройств.
Наиболее смышленым из выбранных им помощников оказался Мигуэль Мурильо, когда–то имевший собственную техническую контору. Его и привлек к испытаниям Вальтер Шульц.
Предстояло подать к водородным элементам струи жидкого водорода и кислорода, накопленных и сжиженных турбодетонаторами за время работы Ветроцентрали. Хранились газы в баллонах высокого давления, похожих на гигантские самовары синего и красного цвета. Если бы газы сжигались, то образовали бы взрывоопасную смесь, но здесь горения в обычном понимании не происходило. Шел обратимый электролитический процесс.
Шульц в сопровождении вышедшего ему навстречу Мигуэля скрылся в причудливом портале Храма Энергии.
— Ну вот и командор на вертолете, — сказал Спартак, беря Тамару за руку. — Немного же ты обогнала его.
Вертолет завис над Храмом Энергии, словно любуясь им сверху.
И вдруг огненный смерч вырвался из разверзшейся крыши, сверкающий кинжал метнулся к небу и вонзился в вертолет. Машина круто пошла вниз, как подбитая птица.
Оглушительный взрыв потряс все вокруг. Шквальный ветер опалил Тамаре и Спартаку лица, бросил наземь. Ледяное здание разваливалось на глазах, как бы распираемое изнутри черным дымом.
Вертолет коснулся земли за ближним зданием.
Конечно, поворот судьбы Мигуэля Мурильо трудно было назвать спуском. В былое время он знал удачу. Имел и собственное дело, и неограниченный кредит, и поющую под гавайскую гитару красавицу жену, и рычащий, как ягуар, спорткар цвета вечерней зари на Гавайских островах, где на берегу моря красовалась его вилла в мавританском стиле, и, наконец, состоял членом в клубе избранных. Вес было. И не стало ничего. Дело лопнуло, как подрезанная гангстером автомобильная шина на треке, красавица жена переехала в его же автомобиле к другому, более удачливому члену «Клуба бизнеса», который вернее назвать волчьим клубком, где волк волку — волк, а виллу «снесло за долги банковским ураганом». Вот что значит в годы инфляции сыграть на бирже!..