Френсис Шервуд - Книга сияния

Перл, как обычно подслушивая разговор своего мужа с гостями с ветошью для протирки в руке, сказала тогда Кеплеру:

— Возможно, существуют бабочки, которые живут дольше одного дня. Люди могут принимать за правду то, что зачастую оказывается молвой, сплетней, ложью. Правда ли то, что все бабочки живут всего один день? Только очень хорошо осведомленный о бабочках человек может сказать, правда это или ложь. Если есть долгоживущие бабочки, в ваших интересах их найти. Их мнимое бессмертие убедит императора в том, будто каждое утро они пробуждаются благодаря одному лишь эликсиру.

— Бабочки будут жить столько, сколько им положено по природе, не больше и не меньше, Джон. Каким эликсиром их ни потчуй, это ничего не изменит, ни на йоту. Будь осторожен и не уверуй в собственную ложь.

— А ты не думай о нашем деле как о надувательстве, Эд. Мы делаем это ради спасения жизни — если не императорской, то по крайней мере нашей собственной. Эликсир жизни суть акт веры, искусная работа, научная демонстрация. Бабочки, как дегустаторы-испытуемые, с полной определенностью докажут верность нашей формулы, а мы тем временем придумаем, как нам отсюда сбежать.

Громкий барабанный бой возвестил о прибытии императора на подъемный мост. Келли подбежал к окну башни и выглянул из его узкой рамы.

— Они идут, они уже идут.

Келли вернулся к своей книге, Ди — к своему горшку. Прибежали помощники, бросили на пол растопку и принялись работать мехами, раздувая пламя в печи.

Первыми вошли слуги, за ними придворные; должностные лица; герольды; Киракос; русский Сергей; Румпф, императорский советник; Писторий, исповедник; Пуччи, кастрат; священники; разные прочие прихлебатели; и, разумеется, Вацлав.

— Повелитель, ваше величество, император Рудольф, — самым что ни на есть раболепным тоном произнес Ди и низко поклонился. — Какая честь!

— Здесь жарко как в аду, хотя мне никогда не бывает жарко, — сказал император. На нем был плащ из лучшей персидской парчи — серебристой, расшитой золотым переливчатым шелком. Под плащом был камзол из фиолетового шелка, украшенный золотой вышивкой в форме крупных листьев и декоративных полосок. Короткие брюки императора, в тон плащу, который он носил во время первой аудиенции алхимиков, были цвета королевского пурпура — кстати, их сшила Рохель. На чулках красовались кисточки из красной нити. На голове у Рудольфа покоилась бархатная шапка в стиле британского короля Генриха VIII; украшенная брошью с гигантским изумрудом, она делала императора похожим на пекаря.

— Здесь постоянно должно быть жарко, ваше величество, — ответил Келли. — Чтобы достичь небес, огонь должен гореть неистово.

— Уже почти май, — хмыкнув, заметил император.

— Да, — защебетал Келли, — весна, прекрасное время…

— Так как насчет бабочек?

— О бабочках, ваше величество, мы весьма серьезно заботимся. Только самые благородные или даже королевские, нет-нет, самые императорские из рода бабочек подойдут для нашего исследования, — выпалил Келли.

— Нам нужно больше слоновьего порошка, ваше августейшее величество, — заметил Ди. Рецепт включал в себя слоновий порошок, черепашьи когти и сок долгоживущих дубов.

— Слонов задешево не купишь, — заметил император.

— Жизнь драгоценна, — отозвался Келли. — В смысле… ваша жизнь драгоценна.

По углам алхимической лаборатории были распиханы контейнеры со всевозможными отвратительными животными, живыми и мертвыми.

— А змеи — они здесь зачем?

— Мы используем их кровь, ваше величество. — Келли явно понравился вопрос императора. — Видите ли, кровь змеи холодна и не разогревается, если только змея не выползает на солнце.

— Терпеть не могу крови.

— Я тоже. Но ради вечной жизни — вашей вечной жизни, — я приучу себя любить все, что будет необходимо для нашего эликсира.

— Саламандры и рубленые тритоны — еще понятно, но сушеные летучие мыши? — Император указал на один из открытых ящиков. Точь-в-точь куча черных перчаток, к которым кто-то пришил сероватые головки с клыкастыми пастями.

— Летучие мыши, ваше величество — незаменимый компонент множества самых разнообразных снадобий, — голос Ди стал мягким как шелк. — Летучие мыши и змеи, жабы, болиголов, наперстянка, мышьяк, ртуть. Чтобы посрамить смерть, мы должны обратить ее оружие против нее самой.

— А, понятно, понятно.

Император ненавидел загадки, но объяснения алхимиков казались достаточно ясными. Все очевидно, не без доли метафизики, но это подобно специям, которыми приправлено обычное блюдо.

— Попытаюсь описать вам алхимический процесс, ваше величество… — Теперь голос Ди гремел как гром, что соответствовало задаче. — Итак, трансмутация. Видите ли, неблагородные металлы в золото обращает не просто тепло, но скорее добавление или применение того, что зовется философским камнем, великой квинтэссенцией.

— Сперва мы, разумеется, опробуем эликсир на бабочках, — отозвался император, — а затем на Вацлаве.

— Но я не хочу жить вечно, ваше величество, — спешно вмешался Вацлав. Он стоял рядом с императором, стараясь держаться подальше от змей.

— Ты хочешь умереть, Вацлав? — спросил император.

— Только не сейчас, ваше величество.

Вообще-то Вацлав, понятное дело, не отказался бы жить вечно, но только если бы вместе с ним вечно жили его жена и дети, а также все, кого он знал и кого не знал, — в общем, весь мир. «Хотя, — недоумевал он, — где тогда взять место, чтобы рождались новые дети?» Но, как бы то ни было, Вацлав не хотел пережить своих детей. Как пережил свою первую дочь Катрину. Пока она болела и умирала, Вацлав молился, чтобы Господь забрал его вместо нее. Порой Вацлав боялся, что Бог на самом деле Само Зло, Король Эрл или Ночная Ведьма, что таились за углами, на дне колодцев, во мраке ночи приходили забирать детей.

— Мы опробуем его на бабочках, затем на Вацлаве, затем еще на целом ряде испытуемых.

— Ты хотите потратить бесценный эликсир на такую жалкую персону, как я, ваше величество?

— Самую малость, Вацлав. Просто чтобы убедиться, что он никого не убьет.

— Не беспокойтесь, — с улыбкой бросил Вацлаву Келли.

— Да, и вы тоже отведаете своего эликсира, — добавил император.

— О, безусловно. Мы, подобно хорошим поварам, частенько поднимаем ложку ко рту.

— А он что здесь делает? — осведомился император, указывая пальцем на Карела, прикорнувшего у печи. — Может, ему лучше кости и тряпье собирать?

Рудольф подошел к Карелу и пнул беднягу прямо в пах.

— Вацлав, быстро отнеси этого увечного бездельника и негодяя на его проклятую телегу.