Станислав Гагарин - Вечный Жид
— А список к р у т ы х ребят из Комитета национального спасения возьмите. Я его одобряю. Жгите, жгите его на моих глазах, как требуют законы конспирации! И да не попадет сия бумаженция в руки эмбэшника или парня из ГРУ…
— Уж постараемся… Кстати, есть некие соображения, по которым можно сделать вывод: к срыву операции «Rock and Roll» причастны и МБ, и ГРУ.
— Доложите позднее. Сейчас я хотел бы проиграть вместе с вами ситуацию в России после успешного исполнения операции «Most». Итак, глава государства убит, вина возлагается на оппозицию, Комитет национального спасения объявляет…
— Правовой террор!
— Как вы сказали? П р а в о в о й террор? Ха-ха-ха! Самое остроумное и циничное выражение, которое доводилось мне слышать за последние годы…
Валяйте, молодой человек, излагайте возможный ход события, предусмотренный сценарием по схеме «Гамма»!
III
Верблюд с останками великого батыра Али, мужа Фатимы, дочери Магомета, приблизился к могиле верного ученика Пророка, с достоинством наклонил голову, будто осознавая, какая почетная миссия возложена на благородный к о р а б л ь пустыни и на мгновение замер, являя собравшимся на похороны м у с л и м а м вселенскую скорбь, которая, казалось исходила пусть и от неразумного, но такого понятливого животного.
Воздавая молитву Аллаху, родичи Али и самого Пророка благоговейно припали к земле, а когда подняли головы, то увидели вместо одного к о р а б л я пустыни с телом покойного зятя Магомета — семь верблюдов.
Семь одинаковых верблюдов смиренно стояли у могилы по кругу, все семеро со склоненными головами и с каждым находилось тело покойного Али.
Ошеломленные фантастическим видением родственники и друзья Али, не могли ни приподняться с колен, ни вымолвить ни слова, разве что мысленно произнести: «Велик Аллах!»
А верблюды, меж тем, степенно, не суетясь, как и подобает почтенным к о р а б л я м пустыни, медленно развернулись в полукруге и двинулись в семь разных сторон, не погоняемые и не удерживаемые никем.
«Вот родилась и еще одна чудесная легенда о том, что у Царя мужей, так со временем назовут славного Али, семь могил, — с легкой грустью подумал Магомет. — Многое присочинят, привоображают бескорыстно доверчивые ученики мои, ведь их уже сейчас миллионы и миллионы… Но сказочный флёр народного эпоса только украшает любую религию, закрепляет созданное мною ли, Христом ли, принцем Гаутамой или Заратустрой, это неважно, в сознании людей на уровне первичного, созерцательного понимания.
П о н и м а н и е — великая вещь!
Выдастся свободное время — займусь-ка я г е р м е н е в т и к о й. Через эту науку о толковании можно овладеть дополнительным аргументарием в пользу Ислама».
Магомет вздохнул и усилием воли отогнал несвоевременные и потому праздные мысли: надлежало скорбить о кончине верного Али. Ведь именно ради любимого ученика он покинул обитель Аллаха и вернулся к людям, незамечаемый ими.
Пророк Ал Амин, что означает Верный, так называли Магомета, или Абу-Касим — отец Касима, еще одно имя пророка, Магомет с легким смущением вспомнил, в течение земной жизни он старался не вспоминать о том неудачном посланническом почине, а сейчас вспомнил, как впервые собрал родичей-корейшитов из рода Хашема на холме Сафа, близ Мекки, чтобы сообщить им вести, которые осчастливят их.
Но едва пророк заговорил о тех откровениях, которые через него, Магомета, посылает Аллах собственным неразумным, погрязшим в идолопоклонничестве детям, как дядя Абу-Лахаб стал поносить Ал Амина:
— Из-за подобных пустяков ты собрал нас, несчастный!? — закричал Абу-Лахаб. — Как посмел занять время таких серьезных людей, как мы?!
И дядя, ободряемый насмешливой и словоблудной женой, языкастой Ом-Джемилей, схватил камень, намереваясь бросить его в Магомета.
Пророк взглядом остановил это движение и проклял руку, поднявшую на него камень.
«Наверное, я был несколько категоричен, начиная проповедь ученикам, — подумал Магомет с запоздалым сожалением. — Безоговорочно поверив в истину, открывшуюся мне, я постулировал единственный принцип: постигнутое мною должно адекватно восприниматься другими. Иначе говоря, мерил окружающих на собственный аршин… Этот прием на практике срабатывает далеко не всегда… Но ведь учение, подсказанное мне Аллахом, все-таки победило!»
— Потому, Магомет, что были рядом с тобою люди, подобные Али, — услышал он внутренний голос и привычно подумал: с ним снова разговаривает Аллах.
Да, он хорошо помнит вторую попытку найти путь к сердцам хашемитов. На этот раз Магомет собрал их у себя в доме, угостил бараниной и молоком, а затем сказал:
— С неба пришли ко мне откровения и пожелания Бога передать их вам… О, дети Абд-ал-Могаллеба, именно вам, предпочтительнее пред другими людьми всемилостивейший Аллах даровал драгоценные дары! От имени Его, я предлагаю вам блаженство в этом мире и бесконечные радости в будущем. Кто из вас согласен разделить со мною ниспосланное бремя? Кто хочет быть моим братом, моим заместителем, моим визирем?
Молчали корейшиты из рода Хашема, удивленные настойчивостью, с которой пытался донести до них Слово Божье такой же как они, пусть и работящий, высокопорядочный и честный, добрый к людям, только ничем не выдающийся соотечественник.
Молчали, но улыбались презрительно. Выискался, дескать, умник, много о себе понимает…
И вдруг… Встал и подошел к пророку сын Абу-Талеба, вовсе еще юный Али.
— Я слишком молод, наверное, и не такой уж силач, но готов последовать за тобой, Учитель! — воскликнул Али. — Располагайте мною, Ал Амин…
Сейчас, когда семь верблюдов направились к семи могилам ушедшего из земной жизни Али, Магомет с нежной грустью вспомнил о том, как порывисто обнял он великодушного юношу, прижал к груди.
«Что я тогда сказал? Смотрите, воскликнул я, обращаясь к соплеменникам, не пожелавшим стать м у с л и м а м и, вот мой брат, мой визирь и мой наместник! Теперь пусть все слушают его и повинуются ему…»
Магомету пришлось припомнить и тот взрыв злобного хохота, который завершил эту сцену. Потому он отогнал воспоминания, подумав лишь о том, что именно самые близкие не захотели сразу принять его учения, а вот д а л ь н и е довольно быстро поверили Пророку.
Верблюды уходили дальше и дальше, и Магомета уже не было среди родственников и друзей Али.
«Интересно, — думал Пророк, покидая место, предназначенное для последнего покоя останкам Али, — что стало со знаменитым мечом Джуль-Факар, который достался мне по жребию после сражения при Бедере. Я не расставался с ним никогда, а после моей смерти меч-шило по праву достался Али… Теперь их тоже семь, этих мечей замечательного закала?»