Фрэнк Херберт - Еретики Дюны

Одрейд и Луцилла продолжали осматривать друг друга.

— Я, конечно, слышала об этом, — сказала Одрейд. — Но все равно просто ошарашивает, когда в лице другой отражаешься сама.

— Я предостерегала тебя, — сказала Тараза.

— Каковы твои распоряжения? — спросила Шванги.

Это было самым близким, поскольку она могла осведомиться о цели визита Таразы.

— Я хотела бы побеседовать наедине с Луциллой, — ответила Тараза.

— У меня готовы для тебя богатые покои, — предложила Шванги.

— Не хлопочи, — сказала Тараза. — Я не останусь. Майлс уже организовал мой транспорт. Долг требует от меня быть на Доме Соборов, мы с Луциллой пройдем во внутренний дворик, — Тараза поднесла палец к щеке. — Да, и я бы хотела несколько последить за гхолой. Уверена, Луцилла способна это устроить.

— Он хорошо справляется с возрастающей нагрузкой своих занятий, — сказала Луцилла, когда она и Тараза двинулись к шахте лифта.

Тег перенес внимание на Одрейд: Когда его глаза скользнули по лицу Шванги, он отметил ее раздражение, которое она и не старалась скрывать.

«Была ли. Луцилла сестрой или дочерью Одрейд?» — задумался Тег. Ему внезапно пришло в голову, что таким сходством Бене Джессерит преследовал какие-то цели. Да, конечно! Луцилла — Геноносительница!

Справившись со своим раздражением, Шванги с любопытством поглядела на Одрейд.

— Я как раз собиралась сесть за обед, Сестра, — сказала Шванги. — Не желаешь ли присоединиться ко мне?

— Я должна перемолвиться словечком с башаром наедине, — ответила Одрейд. — Если все в порядке, танам можно ведь будет поговорить здесь? Гхола не должен меня видеть.

Шванги насупилась, не стараясь больше скрывать свое разочарование в Одрейд. Эти, ни Доме Соборов, хранят верность своей стороне. Ни одна… никому не удалить ее с командного поста, дающего возможность наблюдать. Оппозиция имеет свои права!

Ее мысли были ясны даже Тегу. Он отметил, как холодно выпрямилась Шванги, когда их покидала.

— Плохо, когда Сестра идет против Сестры, — промолвила Одрейд.

Тег подал капитанше охраны знак оставить помещение. Одрейд ведь сказала: НАЕДИНЕ, ЗНАЧИТ, ОСТАЕМСЯ НАЕДИНЕ. Одрейд он сказал:

— Это одна из моих зон. Здесь за нами не могут проследить ни шпионы, ни какие-либо технические средства.

— Я так и думала, — произнесла в ответ Одрейд.

— Но там у нас есть служебная комната, — Тег кивнул налево. — Мебель, даже песьи кресла, если ты предпочитаешь.

— Терпеть не могу этих песьих кресел, пытающихся подладиться под твою форму, — сказала она. — Не можем ли мы поговорить здесь? — она взяла Тега за руку. — Может, мы немного пройдемся. У меня все онемело от сидения в этом лайтере.

— Что тебе предписано мне рассказать? — спросил он, когда они двинулись.

— Мои жизни-памяти не являются выборочно отфильтрованными, — отметила она. — Я владею ими всеми — конечно, лишь по женской линии.

— Вот как? — Тег поджал губы. Это было не то вступление, которого он ожидал. Одрейд теперь похожа на ту, что берет быка за рога.

— Тараза говорит, ты прочел «Манифест Атридесов». Хорошо. Ты знаешь, что это вызвало растерянность, большую растерянность во многих местах.

— Шванги уже обратила его в средство борьбы против вас, Атридесов.

Одрейд торжественно и серьезно на него взглянула. Как сообщали все доклады, Тег оставался сильной фигурой, но она знала это и без докладов.

— Мы оба Атридесы, ты и я, — сказала Одрейд.

Тег стал весь внимание.

— Твоя мать объяснила это тебе во всех подробностях, — сказала Одрейд, — когда ты вернулся на Лернаус, домой, на свои первые школьные каникулы.

Тег остановился и поглядел на нее. Откуда ей это известно? Насколько он знал, он раньше не встречал некую далекую Дарви Одрейд и не беседовал с ней. Может, о нем были особые разговоры на Доме Соборов? Он промолчал, заставляя Одрейд самой поддерживать разговор.

— Я перескажу тебе беседу между мужчиной и моей матерью по рождению, — сказала Одрейд. — Они — в постели, мужчина говорит: «Я породил нескольких детей, когда впервые сбежал из тесных уз Бене Джессерит, считая себя в то время независимым, вольным по собственному выбору поступать на службу и воевать где угодно».

Тег и не пытался скрыть удивления. Его собственные слова! Память ментата подсказала, что Одрейд произнесла их с точностью механического записывающего устройства. Даже интонация!

— Еще? — спросила она, так как он продолжал неотрывно на нее смотреть. — Отлично. Мужчина говорит: «Это было, конечно, до того, как меня отправили в школу ментатов. Как же это мне открыло глаза! Я никогда ни на секунду не был вне пределов видимости Ордена! Я никогда не был свободным».

— Даже когда я говорил те слова, — сказал Тег.

— Верно, — держа его под руку, она стиснула его локоть, увлекая дальше по залу. — Все дети, отцом которых ты был, принадлежали Бене Джессерит. Орден не желает, чтобы наш генотип использовался так, как угодно случаю.

— Пусть мое тело хоть к Шайтану попадет, но их драгоценный генотип останется на попечении Ордена, — заявил он.

— На моем попечении, — сказала Одрейд. — Одна из твоих дочерей — это я.

Он снова заставил Одрейд остановиться.

— Я думаю, ты знаешь, кто моя мать, — сказала она. Она подняла руку, призывая его к молчанию, когда он попытался ответить. — Называть имена не стоит.

Тег внимательно разглядывал лицо Одрейд, узнавая знакомые черты. Сильнейшее сходство между матерью и дочерью, но кто же тогда Луцилла?

Словно услышав его вопрос, Одрейд сказала:

— Луцилла из параллельной линии выведения. Просто замечательно, чего можно добиться, если правильно провести скрещивание!

Тег откашлялся. Он не чувствовал эмоциональной привязанности к этой заново обретенной дочери. Ее слова и другие важные сигналы поведения — вот что ждало первоочередного внимания.

— Это не пустой разговор, — сказал он. — Это все, что ты должна мне открыть? Но… Верховная Мать сказала…

— Есть и кое-что еще, — проговорила Одрейд. — Манифест. И я — его автор. Я работала над ним по распоряжению Таразы и следовала ее подробным инструкциям.

Тег окинул взглядом огромное помещение, удостоверяясь, что их никто не подслушивает. Он проговорил, понизив голос:

— Тлейлаксанцы распространяют его везде, где только могут.

— Именно на это мы и надеялись.

— Зачем ты мне все рассказываешь? Тараза сказала, что ты должна будешь подготовить меня к…

— Придет время, когда ты узнаешь нашу цель. Желание Таразы — с этого времени ты принимаешь собственные решения и, без сомнения, делаешься свободным в своих действиях.