Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012
Звякнул колокольчик у двери, и Зоряна спрятала учебник под прилавок. Ну вот, накликала… хотя жаловаться нечего, от покупателей зависит жалованье.
Если это, конечно, покупатель.
Могла нагрянуть проверка из санитарно-эпидемической службы или из Коллегии волхвов. Могли, что хуже, заявиться защитники прав животных, много их развелось в последнее время. Ну что за люди? Ведь знают, что без жертвы ритуал вызова не происходит. Это же ясно, как дважды два четыре. Так нет, протестуют. Отчасти из-за таких, как они, чародеи и вынуждены были использовать насекомых вместо животных. Не то чтобы торговля из-за этого ухудшилась — тараканов брали бойко, особенно дилетанты, их не жалко, тараканов в смысле. Хотя и дилетантов тоже. Но борцы и в особенности борчихи как увидят в вольерах кошечек и морских свинок — сразу в штыки. И то обстоятельство, что у магазина есть лицензия, их не волнует. Пикеты устраивают, витрины бьют. Такое чувство, что они ради морских свинок сами кого угодно в жертву принесут.
Но это оказался не инспектор и не активист «Стражей природы». И не покупатель. Правда, иногда покупки здесь он делал. За время работы Зоряна успела с ним познакомиться.
— Добрый день, господин Кадоган, — сказала она и нажала кнопку селектора. — Шеф, это к вам.
Вук Милич, владелец магазина, появился из внутренней двери. В отличие от большинства своих клиентов он дилетантом не был. Дипломированный стригой, выпускник высшей шоломонарии в Сармизегетузе, он предпочел карьере сравнительно спокойную жизнь в качестве хозяина жертвенного магазина.
Насколько было известно Зоряне, господин Кадоган был приятелем шефа с давних лет. Он-то карьерой не пренебрегал и работал на Коллегию волхвов — или как это у них там в Альбионе называется. В Трансбалканию приезжал в командировки и во время визитов в Светоград заходил повидать старого друга.
Они и вправду были старыми с точки зрения Зоряны — наверняка за сорок! — и являли собою полную противоположность: плотный, даже несколько грузный владелец магазина с седеющими лохмами и отвислыми усами и сухощавый подтянутый альбионец с бритой головой и ритуальной татуировкой на лице. Усы он тоже носил, но аккуратно подстриженные.
— Привет, старина. Как здоровье?
— Не жалуюсь. А твое?
— Могло быть и лучше. Ну что, зайдешь ко мне?
— Сварить кофе? — предложила Зоряна.
— Не надо, я сам.
Честно говоря, Зоряна была рада, что шеф отказался. Они там в кабинете наверняка будут курить, а она не любила табачного дыма.
Кадоган достал юкатанскую сигару, пока Милич в маленькой кухоньке готовил кофе. Хозяин предпочитал курить трубку. А гость, признаться, предпочел бы чай, но, будучи за границей, с уважением относился к местным обычаям.
Они были знакомы со студенческих лет. Брайс Кадоган приехал в Сармизегетузу из Акве Сулис по обмену. Вернувшись, поступил на службу и сейчас был чиновником при Большом круге друидов Альбиона. Вук Милич не сомневался, что сюда он прибыл по поручению своего руководства, и все же, разлив кофе по чашкам, спросил, соблюдая приличия:
— Ты в отпуске или по служебным делам?
— По служебным. И, возможно, мне понадобится твоя консультация. Профессиональная.
— Вот как? По части вызова ты всегда был сильнее меня. Я, по правде говоря, давно забросил это дело…
— Да, но ты специалист по жертвам. И специфика может быть… местная.
— Не понимаю, что специфического ты собираешься здесь найти. — Милич отпил кофе. — Во всем Азиопском союзе действует один и тот же реестр жертв. Конечно, в других краях есть отличия… — Он полюбовался на тонкий ханьский фарфор чашки, особенно хрупкий в его сильных пальцах. — Но мы ведь не ханьцы, чтоб довольствоваться бумажными и соломенными подобиями жертв… — Тон был шуточный, хотя тема для человека его профессии — больная. Пресловутые «Стражи природы» все громче требовали через прессу, чтоб маги, волхвы и заклинатели последовали в этом отношении примеру ханьцев. И убедить их, что тамошняя магия имеет принципиально иную основу, было совершенно невозможно.
— Рассказал бы я тебе, что мне известно о некоторых ханьских ритуалах… Впрочем, к делу это отношения не имеет.
Далее Кадоган выждал, пока его собеседник допьет кофе и раскурит трубку. И лишь после того, как к низкому потолку кабинета поднялось несколько колец дыма, альбионец спросил:
— Скажи, у тебя в последние месяцы не было… необычных заказов?
— Что ты имеешь в виду под необычными? У меня совершенно стандартный ассортимент. Ничего экзотичней попугаев не держу.
— Необычный — не значит экзотический. Например, жабы. Нетопыри. Большие партии кошек…
— Нет, ничего такого не было. Хотя не будем разыгрывать святую невинность. Далеко не все колдуны, особенно нелицензированные, приобретают объекты жертвоприношений официально. У нас говорят: «Знаешь, как определить, что в квартале поселился вражитор? В округе исчезли все кошки». И вообще, я бы предпочел, чтоб ты изложил суть дела.
Кадоган затушил окурок сигары в пепельнице в виде головы балавра.
— Ни за что не поверю, будто ты не слышал рассуждений о том, будто магия в наши дни значительно ослабла.
— Конечно, слышал. Они не были новы в пору нашей юности и наверняка будут продолжаться после нашей смерти.
— Да. Но в последнее время в них наметилась опасная тенденция. Утверждают, будто это происходит не вследствие естественной исчерпанности магических источников энергии и перехода на технологии. Будто бы всему виной нарушение определяющих принципов в ритуале вызова.
— Как это? Ритуальная магия и строится на незыблемости традиций.
Кадоган вздохнул.
— Тебе прекрасно известно, что все, абсолютно все культуры начинали с человеческих жертвоприношений. И у нас в Альбионе, и у вас. А уж что творилось в Старой империи после победы пунов в Трехсотлетней войне… Но потом постепенно нравы смягчились, и в большинстве стран пролитие человеческой крови стало считаться нецелесообразным. Людей заменили животными. А дальше… сам принцип — магическая сущность отвечает на призыв только в обмен на чью-то жизнь, — безусловно, сохраняется. Однако опасные утверждения состоят в том, будто чем незначительнее существо, приносимое в жертву, тем слабее отвечающая сущность. В древности на жертву сотни быков отзывались духи такого порядка, что их признавали богами. А кто придет на жертву мышей и тараканов?
— Я бы не сказал, что это такая уж ересь. Разве случайно, что жертвоприношение крупных животных, в первую очередь быков и коней, закреплено исключительно за государственными магами?