Мазуччо Гвардато - Причуды любви: Сборник эротических рассказов

— Вы кого-то ищете? — спросила его ближайшая соседка.

Она была тоже светловолоса и худощава, но сходство на этом кончалось. Ей было за сорок, быть может, около пятидесяти. Она, наверное, очень следила за собой, чтобы сохранить фигуру, а потому лицо ее казалось угловатым, несмотря на тщательно уложенную косметику.

— Я впервые плыву на «Иль-де-Франс», мадам, и мне очень нравится ресторан.

— Неужели? Что за мысль использовать стиль модерн со светлым деревом и мрамором ярких цветов! Я больше люблю путешествовать на «Норманди», но муж считает, что тот лайнер вышел из моды.

Она с удовольствием заговорила. Муж ее, Жорж де Маржевиль, сидевший на другом конце стола, был крупным торговцем кофе и часто ездил в США и Латинскую Америку. А она сопровождала его. Морис слушал с интересом, поскольку тоже путешествовал по делам и надеялся встретить коммерсантов, могущих стать полезными.

После обеда в танцзале лайнера заиграл оркестр; путешественники-одиночки отправились играть в карты, забыв о том, что такое времяпровождение опасно, ибо на лайнерах промышляют профессиональные игроки. Морис отправился вместе с Маржевилями в танцзал, чтобы убить время до свидания. Он даже пригласил мадам де Маржевиль на танго. Ее сиреневое вечернее платье имело на спине вырез до самой талии, и он не знал куда положить руку, на обнаженное плечо или на самый низ спины. После некоторого колебания он опустил руку на плечо.

Ее бедра вдруг прижались к бедрам партнера.

— Позвольте мне называть вас Морис. Меня зовут Жермена. Поймите, я ненавижу джаз, который американцы после войны ввезли в Европу, а также отсутствие вкуса и хороших манер у молодежи. Но я не старуха, и вы это прекрасно понимаете.

И снова ее бедра прижались к его бедрам, а живот буквально прилип к нему.

— Что касается меня, я не считаю неприятной откровенность молодых, — улыбнулся Морис, вспоминая о свидании с незнакомкой.

— Молодежь пуста и ничего не понимает в жизни, — настаивала Жермена. — Зрелость сполна награждает тех, кто умеет извлечь из жизни все. Разве я не права?

— Конечно, правы.

Ровно в десять тридцать Морис тихонько постучал в дверь, так кстати распахнувшуюся в полдень и позволившую ему увидеть совершенно необычное зрелище.

— Кто там? — спросил девичий голос.

— Я получил ваше послание. Можно войти?

— Постарайтесь, чтобы никто вас не увидел, и поскорее закройте дверь за собой.

Он оказался в полной темноте.

— Заприте дверь на ключ, не зажигайте свет. Я лежу в постели.

Морис осторожно двинулся вперед, чтобы не удариться о мебель. Рука схватила его и потянула к постели, куда он и сел.

— Почему мы в сидим темноте? Я знаю, вы прекрасны.

— Потому что мне нравится именно так. Можете уйти, если хотите.

В этой абсолютной темноте Морис ощущал девичье присутствие. Он чувствовал запах духов и жар близкого тела. Он протянул руку и коснулся обнаженного плеча. И тут же девушка оказалась в его объятиях. Он поцеловал ее в лоб, затем в губы, а руки заскользили по обнаженной спине.

— Как вас зовут? — прошептала она между поцелуями.

— Вы знаете мое имя, ведь вы послали мне записку.

— Мне известны лишь инициалы, иного в списке пассажиров нет.

— Морис. А вас?

— Мишель. Сколько вам лет, Морис?

Тело ее было нежным, гладким и горячим.

— Тридцать пять. А вам?

— Двадцать. Вы большой человек, Морис Бриссар. Вы обедаете за столом капитана.

— Вы были сегодня в ресторане? Я повсюду искал вас.

— Я притворилась больной от качки, чтобы дождаться вас здесь, и заказала ужин в каюту после ухода родителей.

— Ах вот как!

— И вам надо будет уйти до их возвращения. Поэтому поспешите раздеться.

Через несколько мгновений он оказался обнаженным в объятиях Мишель. Возбуждение и жар юного тела пробудили в Морисе желание, какого он не ощущал уже давно. И поскольку не мог ее видеть, он неторопливо исследовал каждый сантиметр тела губами и кончиками пальцев. На шее у нее висела цепочка с крестиком.

— Вы верующая? — с удивлением спросил он.

— Конечно. А вы нет?

— Почти нет, а потому и не исповедуюсь. К тому же никакая вера не помешает мне насладиться вашей близостью.

Морис говорил, почти не понимая смысла произносимых слов. Живот Мишель прижался к нему, когда его губы впились в ее грудь. Она вся задрожала, когда его губы спустились к талии, а затем к паху.

— Да, да, да, — забормотала она — его ладони скользили по внутренней стороне ее бедер.

— Теперь мой черед, — через некоторое время выдохнула она.

Она опрокинула его на спину, и ее руки принялись гулять по его телу. Ее пальцы едва касались кожи, изредка нажимая какую-то точку на ключице, на внутреннем сгибе локтя, и он вздрагивал от удовольствия. Вскоре она оказалась на коленях меж ног Мориса. Грудь ее лежала в его ладонях. Кончиком языка она принялась наносить быстрые удары по головке его восставшей плоти.

— Остановитесь! — умоляюще прошептал он.

Ее пальцы сомкнулись у самого основания тугой колонны, чтобы остановить преждевременное удовольствие.

— Можно убрать руку? — мгновение спустя спросила она.

Морис схватил ее за руки, притянул к себе и уложил на спину. Ее колени поднялись и разошлись. Морис скользнул в нее и с удовольствием ощутил контакт с атласом живота и груди. Она охватила его руками за шею.

— А теперь не спеши, — шепнула она ему на ухо. — Я хочу, чтобы это длилось столетия.

Морису хотелось того же. Он двигался медленно, размеренно. И вскоре ощутил, как она напряглась, выгнулась, и ее тело сотрясла дрожь. Он замер, а потом возобновил свое медленное — движение. Еще дважды он доводил ее до пароксизма страсти, и она выкрикивала со стоном какие-то несвязные слова. Но и сам он уже не мог противиться растущему возбуждению. Он стал резким и быстрым, мощная волна взмыла внутри него, вынесла на вершину, и он тяжело рухнул на партнершу. Несколько минут они лежали и отдыхали, не произнося ни слова.

— А теперь тебе пора уходить, а то придут родители, чтобы справиться о моем самочувствии.

— Тебе полегчало? — с иронией спросил он.

— Благодаря тебе я в отличной форме.

Морис в темноте нащупал одежду, разбросанную на полу каюты. Одеваясь, он спросил:

— Мы завтра увидимся?

— Может быть. У меня много проблем с родителями. Придется отыскать вместо морской болезни другой предлог.

— Зачем. Если сможешь отделаться от них днем, приходи ко мне в каюту. Там нам никто не помешает.