Алан Дин Фостер - Свет далекой Земли
— Отлично сказано, Маркус. — Собж-ус сверилась с тонким словариком, который так часто мелькал в ее руке, что Уокер думал, будто эта штука хирургически имплантирована в руку владелицы. — Скоро мы войдем в нормальное трехмерное пространство и вступим в официальный контакт с аборигенами. Друг Браук утверждает, что его народ обладает высокоразвитой цивилизацией, овладел искусством космических путешествий, хотя и не испытывает такую непреодолимую тягу к странствиям, как, например, сессриматы. Надо еще позаботиться о том, чтобы при нашем появлении на орбите не произошло неожиданных недоразумений.
Уокер нахмурился:
— Откуда могут возникнуть неожиданности? Как только они разберутся в целях нашего визита, я уверен, что они…
Джордж перебил друга словами, к которым стоило прислушаться:
— Когда чужая собака вторгается на твою территорию, Марк, ты стремишься ее обнюхать. Когда же на твою территорию врывается стая, то шерсть становится дыбом, ты показываешь зубы, рычишь и готовишься либо к бегству, либо к драке. — Джордж прикоснулся лапой к кружочку, изображавшему цель путешествия. — Бежать местным жителям некуда. Поэтому они, скорее всего, выберут второе — будь они туукали или кто-нибудь другой.
Герлла-хин поддержал мнение пса:
— Если в обычное трехмерное пространство вокруг Туукалии войдет только один корабль, то обитатели планеты, скорее всего, не выкажут агрессии в ответ на его появление. Но сейчас вас и ваших спутников сопровождают восемь кораблей. Такое большое число кораблей может подействовать устрашающе. — Капитан одобрительно посмотрел на Джорджа. — Можно ли ожидать, что в такой ситуации жители планеты не оскалят зубы и не зарычат? — Герлла-хин помолчал, а потом спросил: — Что значит «дыбом»?
— Приблизительно то же, что налитая кровью оборка, — ответил пес.
Через три дня обитатели четвертой от звезды планеты продемонстрировали нечто куда более впечатляющее, нежели стоящая дыбом шерсть.
Радости Браука не было предела, когда первые сигналы, направленные с планеты на приближавшиеся нийувские и иолльские корабли, были не только идентифицированы как туукальские по происхождению, но и как исходящие с самой Туукалии.
— Как долго не был я на своей родной, почти забытой планете! — Браук не плакал, но глазные стебли и верхние щупальца вздрагивали в унисон. — Не могу поверить, что мы приближаемся к моей родине!
— В конце концов нам удалось это сделать, — произнес Джордж из дальнего угла переоборудованного грузового отсека. — Я не могу поверить в то, что мы все же приблизились хотя бы к чьей-то планете.
Все взгляды обратились на Собж-ус. Женщина-астроном пришла в отсек гостей, чтобы лично сообщить им радостную весть. Оборка была налита кровью — очевидный признак сильного волнения. Даже в этот великий момент Уокер, глядя на Собж-ус, не мог не вспомнить Вийв-пим-пирр. Это был лучший эпизод в недавнем, кажущемся невероятным прошлом. Эпизод был почти забыт, но окончательно вытряхнуть его из закоулков памяти Уокеру было не суждено. Он изо всех сил постарался сосредоточиться на Собж-ус.
— Вы уверены? — спросил он. — Нам уже приходилось в прошлом переживать сильные разочарования.
Собж-ус метнула на Уокера быстрый взгляд своих круглых, как у долгопята, золотисто-желтых глаз. Мускулистые губы шевельнулись, произнося слова, смысл которых смягчал резкие визгливые интонации голоса.
— Это не ошибка, Маркус. Воспользовавшись нашим усовершенствованным переводчиком, мы уже пообщались с обитателями четвертой планеты этой солнечной системы. Это, несомненно, Туукалия. — Отвернувшись от человека, она посмотрела на Браука. — Мы объяснили им, что у нас на борту находится один представитель их народа, а потом передали доказательства.
— Самое главное — это убедить моих братьев в миролюбивых намерениях. — Браук приподнялся и всей своей массой передвинулся ближе к Собж-ус. — Но в любом случае они не позволят кораблям пройти дальше орбиты нашего естественного спутника Суэка. Это обычная предосторожность.
На мониторе пока не было видно планету, вокруг чернело лишь бескрайнее пространство, но Браук с вожделением смотрел на голографический экран.
— Мои братья скоро будут здесь. Надо предупредить экипажи нийувских и иолльских кораблей. Не надо считать этот прилет недружественным актом. — Продолжая одним глазом смотреть в монитор, Браук направил другой глаз на Собж-ус. — Надо верно истолковать это действие, в противном случае последствия могут быть катастрофическими.
Скоро всем стала понятна такая озабоченность великана, предупреждавшего о странностях туукальского приветствия. Берред-имр, начальница штаба Герлла-хина, сообщила о приближении более сорока кораблей, шедших на перехват идущей к Туукалии эскадры. Это была самая большая армада космических кораблей из всех, с которыми до сих пор сталкивались не только Уокер и его друзья, но и нийувы. Даже по прибытии в Серематен они ни разу не видели такого количества кораблей, собранных в одном месте. Еще большим трепетом они прониклись, когда один из прибывших кораблей остановился невдалеке от «Дживен-Бха». Даже бестрепетные иолфы немного встревожились.
Будучи великанами, туукали конструировали и строили исполинские корабли.
Цепь огромных, выстроившихся в три линии кораблей во много раз превосходила по массе все корабли нийувов и иолфов, вместе взятые. Сама мысль о том, что сорок туукальских судов окружили его корабли непроницаемой сферой, обескуражила Уокера. Эта мысль обескуражила его не меньше, чем мысль о том, что он стал считать корабли «своими». Это притяжательное местоимение мелькнуло в его мозгу непреднамеренно, сказал себе Уокер. Он же не настоящий лидер, а всего лишь номинальный. На самом деле нийувами командует Герлла-хин, а иолфами — Ки-ру-вад.
Господи, сначала навязчивые мысли о недоступной инопланетной женщине, а теперь абсурдная мания величия. Нет, ему определенно пора домой, причем как можно скорее, пока он совсем не свихнулся. Как ему хотелось, чтобы вместо Туукалии внизу была Земля. Но это была не Земля, как не были Землей Серематен и Нийув, и с этим печальным обстоятельством придется смириться.
«Сосредоточься на счастье твоего исполинского друга Броулькуна-ув-ахд-Храшкина, — приказал себе Уокер. — Радуйся, что хотя бы ему удалось вернуться домой. Раздели с ним его счастье. Выброси из головы смешные, нелепые мысли. Думай лучше о том, что могут сделать с нами эти сорок кораблей, если кто-то скажет не то слово или сделает один неверный шаг».
Возникшее на нийувских и иолльских кораблях напряжение улетучилось не сразу, хотя и стало меньше после того, как командиры туукальских судов смогли непосредственно пообщаться со своим соотечественником. Пока Браук рассказывал свою историю, украшенную витиеватыми оборотами, на которые, видимо, были очень щедры представители его рода, Уокер и его друзья приходили во все большее уныние — они слышали этот речитатив неоднократно, и всякий раз он вызывал у них непреодолимую зевоту. В конце концов нийувы перестали обращать внимание на Браука, и великан невозбранно продолжал свой неспешный, бесконечный рассказ. Было видно, однако, что туукали с других кораблей внимательно слушают Браука и, видимо, испытывают удовольствие от этого нескончаемого рассказа.