Сергей Калашников - Клан Мамонта

— Растёрла бы в муку и попробовала, что испечётся.

— Это в разы дольше, чем сварить кашу. Потому мы и слушаемся Веника, что по его слову все выходит быстрее. И заметь, он вчера всего-то вскользь спросил. Слушайся вождя, не цепляйся к нему без действительно важного дела — и всё будет хорошо. Это в прошлой жизни я его ни в грош не ставила, а тут, когда он мамонтовую тропу вычислил, все сразу сделалось по-другому. Если ты его попробуешь доставать, я тебе пасть порву. Вень! — крикнула она в сторону дома. — Почему Шак не при исполнении? Куда я должна объедки девать?

— Он вчера с нами на стоянку настоящих древних людей сунулся — насилу ноги унёс. Его первый же, кто увидел, сразу тем, что в руки попало, огрел. У них же там маленькие дети.

— Вот видишь, Иринка. Сразу всё понятно. Пока гости здесь, шакала нужно в сторонке кормить.

— Можно подумать, будто ничего важнее этого зверя и на свете нет.

— Он Вячика и Ленку к добыче выводит. Битую птицу из воды приносит, два раза стрелу отыскал, а сделать хорошую стрелу не так-то просто.

Пыт оказался на редкость въедливым и дотошным — всё перещупал, обо всём выспросил. Работу Вячика над новым топором из кремня наблюдал этап за этапом. Технология «огонь-вода» была ему явно не знакома. А бинтовать лыком рукоятку помогал с огромным старанием — в его племени пока обходились рубилами.

Потом смотрел, как ребята пробивают в земле дырки, вонзая тяжелый остро заточенный кол и слегка раскачивая его при извлечении. И так много раз, пока не проделают скважину нужной глубины. Как в образовавшееся отверстие опускают обожженный конец бревна и тщательно утрамбовывают грунт вокруг. Тоже поучаствовал. В том числе и в вязке горизонтальных балок в неглубокие зарубки в опоре. Спросил, почему применяют рубила без рукояток и получил ответ, что из-за хрупкости камня, из которого сделаны эти инструменты, что с использованием рукоятки их часто раскалывают. Да, подвижки в изучении языка были значительными.

Гость долго рассматривал лодку и с удовольствием на ней покатался. Пытался грести, но что-то у него это дело не пошло — крутился на одном месте. Внимательно рассматривал дом и что как в нём устроено. Ушёл он после ужина со связкой строевых концов. Ленка объяснила, что это для починки волокуш — вчера одну из её верёвок местные прибрали и использовали. Чем-то она им понравилась больше, чем ленты из шкур. Ещё гость в категорической форме потребовал самый большой туесок. Почти ведёрный. Хотя он был без крышки. Отдали.

Да, Пыт ушел один. А Пун осталась. Во-первых, она настояла на том, чтобы её подстригли, как всех. Во-вторых, Лариска собрала на скорую руку для неё наряд из невонючих шкур, пусть и не слишком удачно выделанных, но более-менее гибких. Лиф-безрукавка из двух кусков и юбка до колен с верёвочным ремнём. Верёвка не лыковая, а скрученная из лиан, то есть мягкая. Свою шапочку-пирожок ей уступила Ленка. Ну и помыли ребёнка со щёлоком, а потом она присоединилась к Любаше — видимо место женщины у кухонной плиты… у костра, конечно, ей привычней.

Кстати! Плита тоже имелась — один горшок можно было установить на немудрёную печку, где дно оказывалось точнёхонько над пламенем. Вот тут и произошла небольшая путаница. Горшок поставила Ирка. Думала, что он с водой.

Любаша полагала, что он пуст — она разделывала свинтуса и приказала Пун складывать туда куски с салом из подаренного гостями свинтуса, чтобы вытапливался жир — пара глиняных сковород в хозяйстве уже завелась, но на рыбьем жире жарится не слишком вкусно, да и не так его много. На гусином лучше, но его весь разбирают девчата — мазать руки. А уток давненько не добывали. Тут же настоящее свиное сало — мечта кулинара.

— Это что тут за дрянь, воскликнула Бо Тун Лю Ба, потыкав в горшок палочкой. Подула, попробовала пальцами: — мыло какое-то дрянное. Ирка! Ты какой горшок на печь поставила?

— Крайний, как ты сказала, — показала Ира на пару кривобоких уродцев, стоящих у стены.

— Он же со щёлоком! Ты что, не заметила, что он не пустой?

— Заметила. Думала, что ты так и задумала, чтобы жир всплыл наверх.

— Мыло! Кто сказал мыло? — примчалась от строящейся бани Наташка. — Это мыло? — показала она на горшок с непонятной грязного вида массой, из поверхности которой выглядывали бесформенные ошмётки, — отобрала у Любы палочку, лизнула: — точно, мыло.

— Местные завтра уходят, — объявил Шеф за ужином. — Пун остаётся с нами, не понял почему — не хватило словарного запаса. Каши сварила? — глянул он на Любашу.

— Семь штук, Две горькие — есть невозможно, одна по вкусу похожа на овсянку, ещё четыре тоже съедобные, но не пойми какие.

— Как зёрнышки отшелушили от оболочки?

— С трудом. Облились слезами и все пальцы искололи.

— Что с корой соснового выворотня?

— Снялась удачно. Вполне годная — не гнилая. Мы её приготовили к переноске, но надо нести вчетвером, а то поломаем.

— Дима! Бересту удалось надрать?

— Да, отыскались подходящие берёзы из числа упавших. Я ещё не закончил с ними, но на три лодочки наскребется без разборки крыши.

— Любаша мыло случайно сварила. Требуются идеи по добыче жира. Кабанов трогать запрещаю — хотя местные с ними справляются, но нам эти звери пока не под силу. Уяснили? Вот и хорошо. Дубравы кто-нибудь видел по окрестностям?

— Отдельные деревья в лесу встречаются, и желуди на них есть, — откликнулся Петя. — А много или нет, не могу сказать. Не с чем сравнивать.

— Ленка! На что ты собралась заготавливать тростник?

— Не весь, только корневища. Они съедобные — похожи на картоху. Я только сейчас вспомнила, что мы их ели. Возни, конечно много с отмыванием, с разделкой, и опять же, не знаю, как хранить.

— В крайнем случае, чипсов нажарим на рыбьем жире. И ещё — я принял решение относительно зимнего дома. Летнее помещение утеплять не станем — соорудим отдельную землянку. Всем готовить предложения по конструкции и всему прочему. У кого есть что сказать?

— То есть мне что, лодки делать? — уточнил Димка.

— Да, катамаран и лёгкую быструю.

— А за овсом когда?

— Достраиваем мойню — там с полом много возни, потому что подгонка. И поглядим, хватит ли сосновой коры на стены и крышу. А потом уж снова двинем на поиски всяких съедобностей.

— Перетряхнул все сумки, — доложил Саня. — Одна связка с ключами, гвоздь-сотчик и пластмассовые счёты с проволочками, на которых костяшки. Не жирно с металлом.

— Из костяшек собрать бусы — подарим Бо Тун Нае, когда племя пойдёт обратно. Ну что — за тихие игры?