Юрий Брайдер - Жизнь Кости Жмуркина

«Вот же гад, — вяло подумал Костя. — Так и не дошло до него, откуда я родом. Обидно, понимаешь…»

Накануне праздника для курсантов было организовано посещение центральной городской бани. Ради такого случая в тот день она открылась на час раньше обычного, в семь утра. До восьми часов велено было посторонних граждан на помывку не пускать.

Для большего простора дверь между женским и мужским отделением открыли, однако на чужую территорию решились перейти немногие. Самым смелым оказался Василь Васильевич Преснов, за долгие годы службы в Чечено-Ингушетии соскучившийся по настоящей русской бане. Пока в мужской парилке происходило столпотворение, он в гордом одиночестве обмахивался веником в женской.

Как и было заранее условлено, в восемь часов все слушатели перешли на мужскую половину и дверь между отделениями закрыли. Про Василь Васильевича, разомлевшего в парилке, просто забыли. Часов при себе он, естественно, не имел.

Уже была дана команда на окончание помывки, когда за стеной вдруг раздался дикий визг и грохот шаек. Дверь, традиционно запиравшаяся с женской стороны, распахнулась, и на пороге возник Василь Васильевич, красный не столько от пара, сколько от смущения. Две голые бабы — сисястые и пузатые — грубо толкали ветерана милиции в спину, а одна напоследок даже поддала ему нотой под зад.

— Вот курвы, — сказал Василь Васильевич беззлобно. — Нет чтобы спокойно поговорить, сразу хай подняли. Нужны они мне…

Впрочем, некоторые признаки (неоспоримые у голого человека) свидетельствовали как раз обратное — попадись сейчас Василь Васильевичу непритязательная женщина, просто так она бы от него не ушла…

На следующий день слушатели участвовали в праздничном параде (опять Костя продрог, как бездомный цуцик), кушали праздничный обед (ну какой может быть праздник без водки?), присутствовали на праздничном концерте (который сами же и подготовили), а к вечеру были поощрены поголовным увольнением из расположения центра. Мало кто воспользовался этой сомнительной милостью. Ну куда, спрашивается, податься в чужом городе, темном и промерзшем?

Костю эта проблема волновала меньше всего. Во-первых, у него не было ни копейки денег. А во-вторых, его вместе с Василь Васильевичем Пресновым и эстонцем Аугустом назначили дневальными по корпусу. Дежурным формально считался заместитель начальника учебного центра по политико-воспитательной работе, но тот как сгинул сразу после концерта, так больше и не показывался.

Главной проблемой дневальных была не охрана здания от проникновения посторонних лиц и даже не повальная пьянка, охватившая слушателей, а электрический выключатель, установленный в туалете (который ради праздника открыли для посещения). Накануне кто-то вдребезги разбил его пластмассовый корпус, и сейчас любой ротозей мог схлопотать электрический удар.

Если бы слушатели находились в трезвом виде, то тут, конечно, и никакого страха не было бы. Но пьяный человек, заскочивший в туалет помочиться или поблевать, рано или поздно начинал машинально шарить по стенке. Лозунг «Уходя, гасите свет» успел засесть у милиционеров в подсознании. И азербайджанец Ахмед, и хохол Листратенко, и даже армянин Геворкян уже получили по рукам, причем с последним даже случился глубокий обморок.

Вот и пришлось Косте и Василь Васильевичу попеременно охранять злополучный выключатель (Аугуст к тому времени надрался до положения риз, чего от него никто не ожидал).

Была как раз очередь Кости. Служба у него была поставлена четко. Дождавшись, когда очередной ханурик справит нужду, он бесцеремонно хватал его за шиворот и выставлял за порог, не позволяя даже прикоснуться к выключателю, а вернее — к торчащим из его нутра голым проводам.

Внезапно в коридоре раздался странный, никогда здесь не слышанный звук — цок-цок-цок. Так могли стучать только женские каблучки.

Костя похолодел. Женщина? Здесь? Среди пустившихся в разгул пьяных мужиков? Откуда она взялась? Ведь он недавно собственноручно запер входную дверь! Может, это какая-нибудь слуховая галлюцинация?

Дабы выяснить истину, он выглянул в коридор. Прямо на него действительно двигалась женщина — не сказать что молодая, не сказать что очень симпатичная, но тем не менее не мираж и не призрак, а существо из плоти и крови.

По казарме (а как еще можно было назвать это место?) она двигалась уверенно, как по собственной квартире, и еще издали улыбалась Косте.

— Добрый вечер! — произнесла женщина слегка прокуренным голосом. — С праздничком вас!

— Да как вы посмели?! — Костя едва не задохнулся от праведного возмущения. — Сюда посторонним нельзя!

— Какая же я посторонняя? — продолжая кокетливо улыбаться, возразила женщина. — Живу по соседству. И сюда на все праздники заглядываю. Меня ваше начальство знает. Можете у кого угодно про Зину спросить. Только хорошее услышите.

— Ах, Зина! — Костя припомнил загадочную надпись, до сих пор сохранившуюся на стенке его тумбочки. — Так это вы, значит, проживаете в доме номер пять по улице Кузнечной?

— Вот именно! — обрадовалась женщина. — И как вы только догадались?

— Догадаться несложно, — незаметно для себя перешел Костя на светский тон. — И что же вы там куете… на своей Кузнечной?

— Счастье кую, мальчики, счастье! Да только в нашей кузне без хороших молотобойцев не обойтись. — Зина подмигнула Косте. — За этим я и пришла. Вы не сомневайтесь, у меня все имеется. И выпивка, и закуска.

— Где же я вам этих молотобойцев найду? — Костя напустил на себя наивный вид.

— Зачем искать? Вы и сами вполне сгодитесь. — Предупреждая брезгливую гримасу, готовую вот-вот появиться на Костином лице (Зина годилась ему если не в матери, то уж в тетки — точно), она добавила: — Я ведь не одна. Гляньте в окошко.

Любопытства ради Костя выглянул наружу. Прямо напротив окна, под фонарем, околачивались две довольно симпатичные киски. Заметив, что на них обратили внимание, они дружно послали Косте воздушные поцелуи.

«А почему бы и нет? — подумал он. — Килька, надо полагать, в эту пору не штопкой носков занимается. Разве я не человек? Почему бы и не расслабиться в приятном обществе? Тем более если выпивка и закуска имеется. Помянем, как говорится, наших дедов, обеспечивших наше счастье и процветание».

Однако чувство долга окончательно еще не покинуло Костю.

— Есть тут одна проблема, — замялся он. — В туалете выключатель разбили. Боюсь, как бы не угробился кто-нибудь по пьянке.

— Да его же по пять раз на год разбивают! — продемонстрировала Зина свою компетентность. — На Новый год, на Восьмое марта, на Первое мая, на октябрьские праздники и на День милиции. Тут ведь все самбисты! Один ногой свет включает, другой локтем. Только это дело поправимое… У вас расческа есть?